Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Тот, кто открыл нам двери, подал мне руку и помог подняться на высокую первую ступеньку.
— Оставаться у заднего входа. Ожидать.
— Понял! — кивнул один из моих охранников, второй следом за ним.
— Идемте со мной.
Задавать вопросы совершенно бесполезно, это я уже и так знаю. Да и понятно, куда меня ведут. Конечно же, к нему. Иначе и быть не могло. Мы поднялись по серой лестнице, какие бывают в госучреждениях с широкими и высокими ступенями и очень высокими потолками. Со стенами, до половины выкрашенными в кирпичный цвет.
— Сейчас направо и прямо по коридору.
Скомандовал мой сопровождающий. Он шел позади меня и этим ужасно напрягал, но, скорее всего, это было сделано в целях безопасности. Когда из одной двери кто-то вышел в коридор, меня тут же оттеснили к стене и закрыли собой. Так, что ни мне не было видно выходившего, ни ему меня.
— Идите дальше.
Тон приказной, отрывистый, но с нотками заискивания. Вроде, как и отдает приказы, но в то же время побаивается.
В конце коридора видна дверь, ее охраняют двое мужчин в штатском.
Первым, кого я увидела, был Айсберг. Он сидел за столом и что-то печатал на своем компьютере. Рукава закатаны до локтей, на нем расстегнутая жилетка жемчужно-серого цвета и светло-серая рубашка. Пиджак висит на спинке высокого кресла.
— Сядь!"
"Скомандовал мне и продолжил щелкать на своем компьютере.
— Сядь, я сказал.
— Мне и здесь удобно.
— СЯДЬ!
Рявкнул так, что у меня уши заложило, и я быстро села в кресло. Какое-то время он продолжал работать, а я так и сидела напротив, как нашкодившая школьница перед директором. В горле першит от обиды, и дышать нечем от того, как сильно колотится сердце, а еще от понимания, что за эти несколько дней я по нему соскучилась.
Закончив писать, он захлопнул крышку ноутбука и откинулся на спинку кресла.
— Что ты забыла там? Какого черта решила остаться на месяц? Разве я не ясно выразился, когда сказал тебе русским языком, чтобы через два дня была дома?
— Что это за здание?
Кулаком по столу так, что подпрыгнули книги и компьютер.
— Вопросы задаю я.
— Их всегда задаешь ты! Всегда у нас самый важный только ты!
Наши взгляды скрестились, и я не отвела глаза, выдержала взрыв ядовито-сапфировой синевы.
