Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Не холодной, а обжигающе горячей, так, будто меня всю обдало кипятком, и кожа сейчас задымится от ожогов. Как же я его любила и ненавидела в эту секунду.
— Что опять не так, м? Что тебе снова ударило в голову? Что ты опять утраиваешь какие-то манифесты? Чего тебе опять, бл**ь, не хватает?
Всего…уважения, нежности, тебя…как же мне всего не хватает!
Прищурился и сжал челюсти, так, что скулы выступили еще отчетливей из-под аккуратной щетины.
— А тебе какая разница, когда я вернусь? Ты же не думаешь обо мне, ты же забываешь, что я существую.
Усмехнулся и откинулся на спинку кресла.
— У каждого человека есть естественные потребности. Поесть, поспать, отлить и опорожнить яйца. Когда ему нужно их удовлетворить, он о них вспоминает.
Если бы он меня ударил, было бы не так больно.
— Разве тебе не в кого опорожнить? Или ты не трахаешь беременных женщин?
Резко встал из-за стола, а я и не подумала встать с кресла. Подошел ко мне и насильно выдернул из него, схватил за плечи и притянул к себе.
— Я, кажется, уже говорил, чтобы ты не смела говорить о моей жене?
— Не то что? Убьешь меня? Ударишь? Что ты можем со мной сделать?
Долго смотрел мне в глаза, потом схватил пятерней за лицо и толкнул вниз.
— Встала на колени, открыла рот и смачно отсосала. Вот зачем тебя сюда привезли.
— Нет! Я не хочу!
Нагло ответила, не отводя взгляд и вставая снова с колен. Чувствуя, как растрепанные волосы упали мне на лицо.
— А кто спрашивал, чего ты хочешь.
— Да пошел ты! Пусть твоя становится и открывает, или первые леди не сосут и не глотают? Брезгует, да?
Это было быстро и очень больно. Ломая мое сопротивление, он потащил меня к столу за волосы и одновременно за шкирку. Мы боролись отчаянно и сильно. Я даже расцарапала ему руки и ударила коленями в живот. Но что я по сравнению с ним, что я по сравнению с этим озверевшим палачом. Сметая все со стола, он опрокинул меня на спину, хватая сильной рукой за горло и коленями раздвигая мне ноги, сдергивая в сторону трусы.
— Задушу суку! Не дергайся!
Впилась ногтями в его запястье и выгнулась от болезненно быстрых толчков.
