Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Сдавить до хруста эту тонкую шейку и сломать позвонки…или усыпить ее навсегда, замумифицировать ее тело, спрятать в хрустальный гроб и наконец-то стать свободным, только понимание того, что ни хрена он от нее не освободится, а потеряет себя окончательно.
— Петя…ты едешь мозгами. Хватит. Остановись. Скоро ее заметят. Шило в мешке не утаить. Люде рожать через три месяца. Предвыборная кампания в самом разгаре…зачем тебе скандал? Хочешь уступить Абанову? Хочешь, чтоб тебя смели к такой-то матери?
— Заткнись! Я тебя не спрашивал!
Мрачно зыркнул на Райского исподлобья.
— Зато с тебя спросят! Понимаешь? Так спросят, что головы полетят. Твоя в первую очередь. Запад спит и видит, чтоб ты сам себе подножку поставил… а ты не просто подножку, ты себя в петлю засовываешь.
— Никто не узнает.
— Узнают. Ее уже заметили. Еще в Оперном. Думаешь, люди идиоты. Ты же так на нее смотрел…
— И что ты предлагаешь?
— Убери ее. Избавься, пока не поздно. Завязывай. На х** она тебе сдалась? Ты можешь сотнями таких иметь.
— Я от тебя скорее избавлюсь!
Сказал и опрокинул рюмку виски. Редко себе позволял, а сейчас нестерпимо хотелось. Аж трясло всего.
— А толку? Что от этого измениться, Петя?
— Нудить мне на ухо перестанешь!
Швырнул рюмку в стену. Осколки рассыпались в разные стороны, как брызги, но он даже не вздрогнул.
— Не могу я, понимаешь? Не могу от нее избавиться! Это, как вены себе перерезать! Вот ты можешь? — схватил со стола нож для резки фруктов и сунул в руку Райскому.
— Режь. Избавься от своей левой руки. На хрена она тебе? У тебя есть правая…нет, нет, лучше вырежи себе сердце. Вот здесь вскройся и достань его на хер. Оно тебе нужно? Так, херня, качает кровь.
— Ты обезумел, Петя! Я тебя не узнаю! Это просто шалава! Какое сердце, мать твою? Что за поэтизм-идиотизм?
— МОЯ ШАЛАВА! Понимаешь? Моя, бл***дь, ШАЛАВА! И мне решать, что с ней делать!
— Ты пост из-за нее потерять можешь!
— Не потеряю! Закрой рот каждому, кто что-то знает! Не впервой!
— Легче, чем закрывать десяткам рты — закрыть рот одной!
— А кто спрашивал тебя, как легче, а? Ты зачем здесь задницу протираешь? Ты на х*й мне сдался, если ты ищешь, как легче! — подошел тяжелой поступью к Райскому и наклонился над ним, прищурив свои холодные синие глаза.
— Мне легче уволить тебя, найти жополиза, готового ради меня головы резать…а тебя в утиль. Чтоб много не разговаривал.
