Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
На запястье давили своей тяжестью золотые часы. Они казались чудовищно-красивыми, но совершенно не радовали. Как будто отсчитывая секунды до гибели Гоши по моей вине.
— Наоборот. Я сделал все, чтобы твой несостоявшийся любовник превратился в овощ.
— А…а его родители? Может быть, клиника…
— Нищие, обездоленные бомжи. Они ничем не смогут ему помочь. Их клиники закрыты и проданы конкурентам, их работники подали на них иски, клиенты так же засыпали обвинениями. Ты позаботилась и о них, Марина.
— Я?
— Конечно, ты…, — произнес вкрадчиво и погладил меня по плечу.
— Запомни, Марина, у каждого поступка есть последствия, и я до боли взаимен. Ты за все время не поняла, что ты получаешь только то, что заслуживаешь сама.
Какое-то время лежала, глядя перед собой, сжавшись всем телом в комок, чувствуя, как меня продолжает трясти.
— Можно мне остаться одной?
— Нет. Сегодня я хочу спать с тобой.
Дернул к себе и заставил развернуться, и лечь к себе на грудь. Его ладонь гладила мою голову, он нежно перебирал мои волосы, а меня тошнило от его прикосновений. Хотелось заорать и сбросить его руку.
— Я хочу побыть одна.
Ласкающие затылок пальцы вдруг сильно вцепились в мои волосы.
— Маленькая, а разве здесь кого-то волнует, чего ты хочешь? Я плачу тебе, чтобы ты делала то, что хочу я.
Он уехал рано утром, а я впервые после своего возвращения пошла к Гройсману. Мне нужно было с ним поговорить. И, пожалуй, только он мог мне помочь. Пусть я ему и совершенно не доверяла.
— Чем могу быть полезен? — наиграно любезно приветствовал меня предатель.
— Мне нужна ваша помощь.
— Опять пришли меня шантажировать? Чем на этот раз?
— Нет…просто попросить. Помогите мне.
— Хм…вы опять хотите в Израиль? — и нагло приподняв одну бровь, усмехнулся, срезая секатором засохшие ветки с кустарника.
— Нет… я хочу, чтобы вы помогли мне найти вот этих людей.
Я протянула ему записку, и он снял перчатки и взял у меня бумажку.
— А зачем вам эти люди?
— Хочу вернуть долг. Вы поможете?
— Помогу…долги надо отдавать. Это хорошее дело, девочка.
Теперь он наконец-то посмотрел мне в глаза.
— Как долго у вас займет время, чтобы найти этих людей?
— Минут десять, устроит?
— Устроит. Спасибо.
