Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
— Долги ведь надо отдавать…я тоже тебе кое-что должен.
И уже серьезно и долго смотрел мне в глаза.
— Будет тебе адрес Карповых.
— Только в этот раз пусть все останется между нами.
— В этот останется. Обещаю.
* * *Спустя час я ехала в машине вместе с Олегом со свертком в руках, свертком с деньгами, ведь перед этим мы заехали в банк, и я сняла со счета все, что у меня там накопилось за это время. Все до последней копейки. Машина свернула в какую-то грязную подворотню, въехала в район с полуразвалившимися старыми домами, обшарпанными подъездами.
"Только от одного вида этого места начинало пульсировать в висках и подкатывать комком к горлу, особенно когда вспоминала, на какой машине он приезжал к универу…как одевался.
Мы въехали в какой-то жуткий двор с покосившимся трехэтажным домом и подъездом с выломанной дверью. Олег помог мне выйти из машины, и вместе с еще двумя охранниками прошли со мной в подъезд, где воняло кошачьей и человеческой мочой, плесенью и блевотиной.
Я поднялась на третий этаж и постучалась в выкрашенную в зеленый цвет дверь.
— Вы…Антонина Петровна? Да? — с неверием переспросила.
— Да. А вы кто?
Голос хриплый, сорванный. Теребит в руках тряпку. А на ногтях остатки красивого перламутрового лака. Белые следы от колец на пальцах. На ней надето строгое темно-синее платье.
— Кто это…мам…кто? Выпусти меня отсюда и денег дай! Мамааааа, сукаааа! Ты не мать, ты тварь… я сейчас сдохнуууу!
Завывания послышались из глубины квартиры, и мы обе вздрогнули.
— Не важно…Это вам…для Гоши.
Я сунула ей в руку сверток с деньгами, попятилась назад, а потом быстро побежала по ступенькам прочь, размазывая слезы по щекам и чувствуя себя еще хуже, чем до приезда сюда. Мои деньги — это так, подачка.
Мне не спалось. Последнее время со сном ужасные проблемы. Мне снятся кошмары. То мама, которая с упреком на меня смотрит, то Глеб или Гоша. Иногда они сливались в одного человека и кричали, что это я виновата. И нет ничего ужаснее чувства вины и осознания, что именно твои действия привели к таким страшным смертям и сломали жизнь многим людям.
Вчера Гоша умер от передозировки.
