Ночь погружала нас в тишину, когда раздался звонок из кают-комнаты: "Вас пригласили на сцену". Яхта унесла меня от безвыходной борьбы, но я чуть не плакала над спасением. Через мгновения мы оказались в одном корабельном шатре, где молодая и красивая женщина-руководитель на русском языке с легким акцентом делилась планами на вечер: покрутиться перед зрителями, открыть грудь и попы под музыку....
Всякие глупости, по большей степени о себе, об учебе в меде. Не знаю, заплатили ей за это или просто такая добрая, но мне было необходимо чье-то присутствие. Желательно женское. Мужчин я сейчас к себе подпустить не могла. Каждое прикосновение к моему телу вызывало бесконтрольный приступ паники, с которым я не могла справиться.
— Тебе есть с кем поговорить? Родные там? Родственники?
Участливо спросила уже в который раз Оксана и отрезала кусочек яблока, протянув мне дольку. Когда я поднесла ее к губам, то сама увидела на своем запястье багровые следы от пальцев.
— Нет, родственников нет.
Отрицательно качнула головой и отвернулась к окну. Единственный человек, которого я считала близким…он хотел меня уничтожить и причинил самую адскую боль, которую мужчина может причинить женщине. Наверное, будь это кто-то чужой, пережить было бы намного легче. Страдало бы тело, а не кровоточила душа. Глупая. Мне всегда казалось, что меня он обидеть не сможет, что я… я — это не те другие.
— Тогда ты можешь поговорить со мной о том, что случилось. Или я могу позвать нашего психолога, и тебе помогут…У нас часто лежат пациенты после аварии…
Я резко посмотрела на нее, и она осеклась.
— Прости…все слишком сложно, ты же понимаешь, да?
— Понимаю."
"Ответила я и сжала пальцами простыню. Конечно, я все понимаю. Более чем. Я знаю, как вы все до смерти его боитесь. Я бы на вашем месте тоже боялась.
— Сегодня утром пришли твои анализы. Ты идешь на поправку, и с ребенком тоже все хорошо. Угроза выкидыша есть, но она уже не такая опасная. Кровотечения почти нет. Видно небольшую гематомку. Скоро она рассосется.
