Любовные утехи русских цариц — читать онлайн бесплатно полностью

Кто виноват, что нормально, без изощренного садизма эти люди получить сексуальное удовлетворение не могут? Думаем, никто на этот вопрос не ответит. Садизм существовал, существует и существовать будет. А наши некоторые царицы примеры садизма великолепно подданным подавали. Чего только стоит благочинная царица Прасковья, которая вечно о нищих, сирых и убогих пеклась, большую милостыню раздавала, а истязала своих дворовых не меньше Салтычихи."

"Петр I почему-то любил сноху, жену своего старшего, немного слабоумного брата Ивана. Неизвестно почему. Никакими ни внешними, ни внутренними достоинствами царица Прасковья не обладала — это темная домостроевская баба, невежественная, жестокая и тупая. Может, за то, что не уговаривала мужа законный российский престол занять, а согласилась на добровольное от него отречение? Как бы то ни было, испытывала она при самом что ни на есть жестоком садизме неземное удовольствие. Какое воспитание она получила? Там не воспитание, а питание было. Выкормили полную, статную, с высокой грудью, открытым лицом и длинной косой. Затем выучили довольно плохой русской грамоте. Выросла в русских предрассудках и суевериях. Жила она во дворце, в Измайлове. Попробуем восстановить на основе исторических фактов один из эпизодов проявления ее необузданного садизма: вот наша Прасковья Федоровна у себя в Измайловском дворце сытно отобедала, отрыгнула, мясо между зубов ноготком сковырнула и приказывает своему стремянному Никите Иевлеву: «Заложи карету, Никитушка, созови людей, и пусть Михайловна возьмет водку, а Аксен (это ее конюх) кулек с кнутьями». Экипаж, то бишь колымага, снаружи наподобие американского, времен ковбоев, фургона, с подушками вместо сидений. Царица взяла трость, так как из-за водянки ходила с трудом. За нею двадцать человек прислуги.

«„Карета“ потащилась по Мясницкой в Тайную канцелярию на Лубянской площади, где потом Андропов со своим КГБ важные разные дела будет решать, на Феликса Эдмундовича из окошка поглядывая. Едет, значит, царица, сзади дворня трусцой бежит. Приехали в семь часов вечера. Чай не близко от Измайлова до Лубянки — верст девять будет. Царица приказывает нести себя в арестантские палаты, поскольку пешком ходить ей, сердешной, трудно. Ну, понесли ее на особой скамье, свечи восковые зажгли, путь освещают. Она при каждой камере останавливается и, как милостивой царице пристало, „сердешным“ колодникам милостыньку раздает. Пораздавала она из своего ридикюля копеечки колодникам и приказывает себя к арестанту Деревнину нести. А часовой Краснов — ни в какую. Не велено, дескать, Деревнин по особой статье сидит, он политический и казнокрад. К нему не очень-то визиты желательны. „Ах ты дурак, — кричит царица.