Караульный, наш же офицер, надел на нее кафтан»[84]."
"Эти шепоты в народе не нарушали их семейной гармонии. И жить бы и жить этой паре, как говорится в русских сказках, долго и счастливо, тем более что сказка и впрямь вошла в жизнь Екатерины: из девок — да в царицы. Но, видимо, порочность заложена в нее с самого рождения, если она ни с того ни с сего, рискуя так многим, связалась с ничтожным, смазливым Вилиамом Монсом, братом бывшей фаворитки Петра Анны Моне. Царица, влюбчивая от природы, и на сей раз не выдержала: взяла и влюбилась в Вилиама Монса и назначила его к себе в свиту якобы заведовать ее хозяйственными делами, а на самом деле чтобы всегда его под рукой иметь. Петр, не подозревая такой вероломности своей жены, согласился, и этот Моне во время торжественных обедов вечно за стулом царицы стоял. За стулом Петра его адъютант, за стулом царицы Моне. И от своей роли фаворита царицы он не только не отказывался, но еще и ее портрет, усыпанный драгоценностями, в кармане таскал. На что рассчитывал этот сентиментальный немец, почитывавший стишки и сам их пописывавший? Что царь ничего не раскроет? При его-то подозрительности и прозорливости! Он и так все узнавал одним из последних. Долго еще эта парочка будет морочить ему голову своими романтическими затеями, пока наконец царь не обратит внимания на слишком уж частые пребывания Монса в кабинете ее величества. А тут еще и другой факт его подозрения вызвал: Екатерина стала что-то уж слишком неохотно отвечать на его письма, когда он был в отъездах. И напрасно Петр в 1718 году канючит, как малый ребенок, что вот уже восемь дней, как не получал письма от любимой женушки, она другим занята, ей не до писем царю!
И вот, имея эти и другие бледные подозрения, вроде случайно пойманного взгляда влюбленной парочки, царь уже проникся подозрением и предписывает другой сестре Монса, некоей Матрене Балк, следить за ними. Но лояльная по отношению к царице Матрена, будучи ее наперсницей, не только не следит, но еще и потворствует преступным свиданиям своего братца с Екатериной. И, убедившись, что надеяться на помощь извне не приходится, царь сам решает подкараулить злополучную парочку. И как-то раз, сказавши, что едет в Шлиссельбургскую крепость, он действительно поехал туда, а потом потихоньку вернулся во дворец и, внезапно появившись перед покоями Екатерины, распахнул дверь. Что он там увидел — это тайна, покрытая мраком, оставим этот домысел историкам на растерзание. Они и растерзали его в клочья. Одни утверждали, что Петр застал свою супружницу в кровати с Монсом, другие говорили, что ничего подобного, до кровати дело не дошло, но вполне возможно, что Моне нежно целовал ручку Екатерины и читал ей какие-то там романтические стишки.