Получить пригласительный билет на маскарады Елизаветы Петровны, которые совершались во дворце, находившемся на углу Мойки и Невского проспекта, считалось большим почетом. Там раскрывались все парадные покои, ведущие в большую залу. Все деревянные украшения и резьба были выкрашены зеленым цветом, а панели на обоях позолоченные. С одной стороны находилось 12 больших окон и столько же зеркал, самых огромных, какие только можно иметь. Зала по своей громадности производила колоссальное впечатление. По ней двигалось бесчисленное количество масок в богатейших костюмах. Все покои были богато освещены, в десять тысяч свечей. Имелось несколько комнат для танцев, для игры в карты. В одной из комнат императрица играла в «фараона» или в «пикет», а в десять часов вечера удалялась и появлялась в маскарадном костюме, оставалась в нем до 5–6 часов утра. Екатерина Великая ограничила количество маскарадов, они совершались раз в неделю, и их продолжительность — только до двух часов ночи. Что же касается костюмов, то Елизавета, имеющая необыкновенно стройные ножки, неизменно появлялась в мужском наряде, каждый раз в ином: раз она была пажом, другой раз — французским мушкетером, а то украинским гетманом. Екатерина, у которой не было изящных ног Елизаветы Петровны, мужской наряд надевала не на маскарады, а по необходимости, на рыбалку или конную езду, а на маскарадах появлялась в женских платьях, но таких замызганных и бедных, что желаемое инкогнито всегда ей удавалось, а придворных доводила до курьезных случаев.
Некий придворный записал в своем дневнике: «Подходит женская маска, одетая очень просто и не очень опрятно, и ставит на карту серебряный рубль. Банкомет возразил сухо: „Нельзя ставить меньше червонца“. Маска, не говоря ни слова, указала на изображение государыни на рубле. „К ней всякое почтение“, — сказал Фрейгольд, поцеловав портрет, — но на ставку этого мало». Маска вдруг закричала: «Ва-банк». Банкомет рассердился, бросил в нее колоду карт, которую держал в руках, и, подавая другой рубль, сказал с досадою: «Лучше купи себе новые перчатки вместо этих, дырявых». Маска захохотала и отошла. На другой день Фрейгольд узнал, что это была Екатерина. «Хорош ваш хромой майор, — сказала она одному из царедворцев. — Чуть не поколотил меня»[185].
Можно не сомневаться в безнаказанности такого поступка. Екатерина превосходное имела чувство юмора. Старый генерал Щ. представлялся однажды Екатерине. «Я до сих пор не знала вас», — сказала императрица. Растерявшийся генерал не совсем удачно ответил: «Да и я, матушка государыня, не знал вас до сих пор». — «Верю, — возразила Екатерина с улыбкой.