Его вещички тоже были перевезены в опустевшие после Потемкина и Завадовского апартаменты, и он становится новым, хоть и не очень долговременным фаворитом царицы.
Заметьте, дорогой читатель, что при такой частой смене фаворитов в дворцовых апартаментах там, наверное, даже ремонта не успевали сделать: так, пыль слегка сотрут, постельку сменят, и все. Живи себе и здравствуй, новый фаворит!
Ну, Зорича, конечно, тоже внимательный Потемкин царице подыскал. Он вообще весьма старательно ей любовников подыскивал: чтобы не умный очень, да пригож собой был и чтобы тщеславие его не дальше личного обогащения распространялось.
Ну, Зорич, конечно, об этой ахиллесовой пяте в царской казне сильно постарался, не дурак был. И перед тем как отставку получить, выторговал себе целых 580 тысяч отступного и еще 1500 штук крестьян тяпнул. И еще поместье Шклов да драгоценностей на целых 200 тысяч рубликов. Вот какой дорогостоящий фаворит был. Удалился на покой таким счастливым, что, когда царица в Польшу ездила, всегда у Зорича в Шклове останавливалась, и он постарался воспроизвести там апартаменты — точь-в-точь миниатюрную копию Зимнего дворца! Вот какой благодарный фаворит оказался!"
"Ну, конечно, сейчас до отставки и даже до алькова царицы еще далеко, и Зорич даже не мечтает так высоко запрыгнуть.
Сейчас он скромный, но бравый офицер, майор по званию и воюет с турками на фронте. Но однажды, несмотря на личную храбрость, он все же турками был окружен, а когда увидел, что его сорокалетней жизни конец приходит, почувствовал необходимость сдаться, а чтобы турки ненароком его штыком впопыхах не проткнули, вдруг не выдержал и закричал: «Остановитесь, я — капитан-паша».
То есть по-турецки это званию генерала равняется. Это слово спасло ему жизнь. Ну какой резон врагу убивать человека с таким высоким чином? Его, конечно, с большим уважением, пленного, везут к турецкому султану в Константинополь. Здесь он, не зная других турецких слов, кроме спасительного «капитан-паша», подобно тому современному журналисту, который перед отправкой в Израиль, осваивая иврит, научился одной только фразе: «Не бейте — я журналист», настаивает на этом звании.
Его важный вид, осанка побуждают султана отличить его, держать в соответственно хороших условиях и даже предложить ему перейти на турецкую службу. Зорич, конечно, будучи русским патриотом, не соглашается. И ждет только, когда же ветер в политической атмосфере изменится и его поменяют на такого же важного турецкого «капитан-пашу».
