Но хоть по известной пословице, «бедность не порок», но далеко и не радость, поскольку даже грубые, железные пояса не каждый бедняк мог себе позволить приобрести для жены. И выход находили, прямо скажем, кощунственный, но ведь каждому хотелось охранить жену от соблазнов. Вот и выдумали: в женский половой орган вводились предметы, нелегко оттуда извлекаемые. Впрыскивались, например, кислоты, вызывающие длительные воспаления. Где уж такой женщине до любовных утех, если при малейшем прикосновении она, как резаная, от боли вопит что есть мочи.
Но нам кажется, что такой муж-сатрап поступал весьма неразумно. Ведь он и сам долго не мог воспользоваться ласками жены и поступал, как та собака на сене: сама не ест и другим не дает. А привлекательной в половом отношении каждой женщине ох как хочется быть. От дикарей до современной красавицы. Так, женщины одного африканского племени до сих пор собирают черную кору дерева мудьи и чернят ею половые органы в убеждении, что этим завлекают мужчин. Не оттуда ли пошло совсем неправильное понятие, что чернота, символизирующая темноту и тайну, как нельзя больше способствует половой любви.
И поэтому негритянки-проститутки гораздо больший успех имели у европейцев, чем свои, белые женщины. Неправильное это понятие опровергалось историческими фактами, когда рыжие Мессалины наводнили французские дворы разных там Людовиков, десятками насчитываемых."
"Но возвратимся к нашей царице. Зевает, значит, она в своем тереме от скуки без мужского общества. И так ей тошно, так нудно, аж плакать впору.
И в этом отношении черкешенка Мария, вторая жена Ивана Грозного, настроения многих русских цариц олицетворяла. А о ней автор так писал: «Тяжело ей дышится здесь! В затхлом, спертом воздухе царских теремов, где не цветами, не лесами пахнет, а ладаном несет да травами сухими. Давит ей голову высокий убор, кика жемчужная, дорогими каменьями унизанная. Жмет плечи душегрея парчовая, тяжел сарафан аксамитный, шумливый, богато расшитый кругом. Слишком грубы, даже порою жестоки ласки царя.
Часто ему словно и глядеть противно на ее женскую красоту. Не зря толкуют, что иные, нездешние азиатские обычаи завелись у Ивана, что и гарем он имеет тайный, да и похуже еще многое. Такова женская доля: игрушкой, рабою быть у отцов, у братьев, у мужей своих»[5].
Намек на азиатские обычаи Ивана Грозного довольно прозрачен. Грозный царь так ушел в кровожадность и сладострастие, что не мог уже довольствоваться одной женской любовью.
