Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
– Не надо мне тут лапшу навешивать. Я только что из подвала. Там никого нет.
– Прямо-таки никого? – Халалеев не скрывал сарказма.
Видно, он опасался, что Вовец подключит к этому делу милицию или крепких парней, а когда увидел, что тот один, несколько приободрился.
– Никого живого, – уточнил Вовец. – Да ты туда позвони, может, кто снимет трубочку в стенном шкафчике.
Степа, ошарашенный такими подробностями, молчал. Его следовало окончательно деморализовать, выбить опору из-под ног. Пусть подергается, на ходу соображая, что делать и говорить.
"– Да, кстати, та девушка, Женя, уже дома. И знаешь, как она вышла? Через гараж. Ну, тот самый, в ветеринарной лечебнице. – Вовец испытал истинное наслаждение, наблюдая, как бледное лицо Халалеева начинает краснеть и вдруг снова заливается смертельной бледностью. Еще бы, сейчас рушилась его тайная жизнь. И явная тоже. А Вовец продолжал смаковать: – В этом гараже, например, целая коллекция машин. От перекрашенной собаколовки до джипа. Я ведь время зря не терял, все выяснил, что можно.
– Пошли, – вяло кивнул Халалеев. – Он жив-здоров, ты не думай.
Вовец сдернул с окна штору. Набросил на руку с обрезом, обмотнул пару раз. Получился непонятный сверток. Ткнул им в спину Халалеева.
– Пошли, Степа. Попробуешь убежать или ещё что, сразу стреляю.
– Тут близко. – Степа сделал вид, что ничего угрожающего не слышал. Но надо наверх лезть.
– Ничего, залезем. – Лицо Вовца оставалось суровым. – Мне без разницы, что вверх, что вниз, в подвал.
Они вышли из здания, запетляли между рулонов стали и пакетов сортового проката. Халалеев быстро приходил в себя. Бледность сошла с лица, глаза прояснились. Он начал торговаться.
– Володя, а какие у меня гарантии?
– Гарантии чего? – не понял Вовец.
– Ну, что ты меня отпустишь, а не сдашь в ментовку? – Халалеев говорил уже почти спокойно.
– Если с парнем все в порядке, вали на все четыре стороны. Если нет, я тебя замучаю хуже, чем в гестапо. А сдавать? Кому ты нужен? Дешевле застрелить. И на милицию работать я не нанимался. Пусть сами тебя ловят, если надо. Хотя таких животноводов, как ты, следует в клетках держать.
– Ты думаешь, это я? – неподдельно удивился Халалеев. – Да мне бы в жизнь такое не придумать.
