Вовка теряет сознание от невыносимых болей в животе, будто его заталкивают в чудовищную глотку. Воспоминания о том, как добрался домой, остались туманными — словно бы машина летела сама по себе. Спина болит и холодна, будто он лежит прямо на холодном полу.
Пусто, пусто, пусто… Конец коридора…
Нет, девушка слишком дорого стоит, чтобы такую кучу долларов скармливать зверью. И Олежка тоже. Он даже ещё дороже, поскольку вся их подземная ферма поставлена на кон. Значит, пленники в других помещениях. Возможно, вовсе не в подвале. В любом случае следует продолжать обыск. Только убедившись, что сына и девушки здесь нет, он сможет подняться наверх и продолжать поиски там. И Вовец отправился дальше, стараясь идти быстро, бесшумно, прислушиваясь к каждому звуку.
* * *
Жека не сразу пришла в себя после истеричного крика: ""Оставьте меня в покое!"" Это надо же – парень в платье! Машенька! Постепенно все это в голове утряслось и легло на свои места.
Она не умела долго переживать и, будучи женщиной практичной по характеру, решила заняться собой. На полиэтиленовую шторку душа набросила одеяло, чтоб не просвечивало.
Жека вымыла голову, изведя полфлакона шампуня. Смылила на себя чуть не весь кусок мыла, сорта ""плохое"", подбрила подмышки. На очереди оставался лосьон.
Странная личность в дамском наряде по-прежнему сидела перед телевизором, неподвижная, как экспонат музея восковых фигур.
– Послушайте, – не выдержала Жека, – вы можете меня ненавидеть, презирать и что угодно, хотя я вам ничего плохого не сделала. Но, по крайней мере, чай я могу сама себе сделать из чего-нибудь?
И тут он зарыдал. Хватаясь за голову, роняя очки и утирая слезы, как крестьянка, красным измятым подолом.
