За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку....
Вот как тут было не зарыдать и не заныть!
— ПРИ-ДУ-ШУ! — вместо этого прошипела я, резко разворачиваясь и шагая снова в сторону дома, видя недоуменное смешливое личико Мии, которая улыбалась, начиная посмеиваться:
— Что?…
— Придушу его! Ночью! Подушкой! Сегодня же! Не подскажешь, где комната этого упыря?
Мия хохотнула, удивленно приподнимая темные бровки:
— О ком ты, Злата?"
"— О том мерзавце, который разгромил кабинет и чуть не придушил моего ученика!
Как вы его вообще терпите?!
— Молча, — послышался за моей спиной сухой холодный голос, и я на секунду испуганно зажмурилась, умоляюще покосившись на Мию, потому что не просто понимала, а отчетливо ощущала своей напряженной спиной, что этот самый упырь и мерзавец стоит прямо за мной.
— Идем, — обогнул он меня, сверкнув своими холодными, колкими и яркими глазами, которые в свете солнца, выглядели просто какими-то нереальными, зашагав лениво и размеренно вперед, мимо хихикающей Мии, которая уже подпрыгивала от мороза, потому, что была без верхней одежды.
— Куда? — мой писк был позорным поражением, признающим его мощь и силу.
— Покажу тебе свою комнату.
В какой-то момент тело просто забыло, что еще секунду назад оно хотело в туалет, потому, что по коже словно прошелся жар от мысли о том, что я могу оказаться в комнате этого холодного великана.
Глупо! Так глупо было чувствовать эту дрожь по телу и смущение, испытывая при этом противоречивые чувства внутри, когда хотелось высказать этому наглецу все, что о нем думаю, при чем, не в самой спокойной и сдержанной форме, а еще лучше заехать смачную и громкую пощечину! И одновременно теряться в его холодном жутком взгляде.
Это странное место определенно действовало на меня как-то неправильно.
Видимо, свежий воздух, без примесей, газов и выхлопных паров, дурманил мой мозг, привыкшей к грязной городской среде.
Я вздрогнула, отступив назад по инерции, когда блондинистый великан резко развернулся, просканировав меня своими пронзительными глазами и неожиданно дернув светлой бровью, словно удивился.
