Я слышала, как колотится мое сердце, не в силах даже пошевелить кончиком пальца.
И словно не было уверенности, что у меня все еще были пальцы, руки и ноги…
Казалось, что у меня больше нет ничего, кроме этой сжигающей изнутри истерики, когда я кричала и вопила во все горло…внутри, но не слыша мой надломленный голос.
— Злата!
Если бы я в эту секунду могла хоть как-то пошевелиться, то, наверное, я бы уже лежала с глазами-блюдцами и открытым ртом.
Нет, я не забыла своё имя, но впервые я услышала его из уст Лютого.
Мы знали друг друга почти месяц.
Целый месяц!
Целый месяц я была — лгуньей, занудой, в лучшем случае Золотинкой, но никогда до этой секунды я не была Златой. Ну если только пару раз по чистой случайности!"
"Неужто все было настолько плохо и опасно, что голос Лютого дрогнул и охрип?…
Я не знаю, касался ли он меня, понимая, лишь по морозному дыханию, что он очень близко….
Так близко, что я бы хотела коснуться его. Обвить руками за мощную шею и прижаться крепко-крепко, чтобы ощутить его каждой клеточкой, и не бояться больше ничего…но я не могла.
Господи, что со мной происходит?!
Не могла же я так перевозбудиться, что отказали не только сразу все конечности, но и тело?!
Или резко замерзнуть до такой степени, что все отказало вплоть до ресниц?!..
За одно только можно было не волноваться — меня не похоронят, потому что Беры чувствуют эмоции и определенно знают, что я жива…но явно не совсем здорова.
Еще бы только понять, нездорова от чего именно, и как долго это продлится?….
Я бы вздрогнула, если бы могла, когда раздался грохот, но даже глаз открывать не надо было, чтобы понять, кто именно влетел в комнату с раскатистым воплем:
— Какого лысого тюленя тут творится?!..
И я даже знала, отчего бедные тюлени полысели и с визгом расползались по сторонам за пределами ледяного дома, потому что мало кто мог вынести оглушительный, вибрирующий под потолком рык Ледяного.
— Сын!
— Со Златой что-то не так!
Ого, я и подумать не могла, что голос Лютого способен быть каким-либо иным, как не язвительным, надменным или усмехающимся. Вот только это пугало меня еще сильнее.
— И без тебя вижу, что на одну сосульку в нашем доме стало больше.
— ПАП! — голос Свирепого тоже едва ли можно было спутать с кем-либо еще, как и яростное рычание Лютого прямо надо мной.