За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку....
На самом деле я в этом даже не сомневалась, видя, как блестят и переливаются от любви и гордости глаза этой необыкновенной девушки, когда Мия легко поднялась со стула, отпуская мою руку и прошествовала до одного из шести громадных холодильников, чтобы налить нам по стакану йогурта на ночь.
— Не могу поверить, чтобы ты не соблазнилась на одного из сотни этих красавчиков! — я с благодарностью приняла предложенный мне высокий стакан, недоуменно улыбнувшись, когда Мия легко рассмеялась, выгибая свои темные бровки:
— Не думаю, что это оценит мой муж!
Когда я поперхнулась йогуртом, Мия принялась осторожно хлопать меня по спине, широко улыбаясь.
— Ты замужем?!
Видя, как я кошусь на ее руку, в поисках золотого кольца, девушка лишь пожала плечиком:
— Здесь не принято носить кольца, устраивать фееричные торжества….тут все просто и… — Мия на секунду задумалась, словно не в силах сразу найти подходящего слова, отчего-то смущенно покраснев и продолжая улыбаться, наконец, выдохнула, — необычно.
— Это я заметила, — улыбнулась я в ответ, чувствуя на душе такую необыкновенную легкость, что казалось, что я сейчас просто взлечу, словно воздушный шарик.
Какое-то время мы пили сладкий йогурт в молчании, каждый погрузившись в свои явно радостные мысли, потому что обе продолжали улыбаться. Только я все-равно не могла вот так сразу успокоить свои сумасшедшие мозги, которые требовали больше информации.
— Кажется, здесь все боятся Лютого…
Боже! Мне уже становилось стыдно, что большая часть наших разговоров с Мией касалась именно этого морозного голубоглазого засранца…но ничего не могла с собой поделать.
— И правильно делают, — хмыкнула Мия в ответ без доли какого-либо злорадства, — Лютый не тот, с кем можно расслабится.
— …Но ты не боишься…
В голове снова пронеслись все эти дни, когда я наблюдала, как Лютый без зазрения своей ледяной совести таскает чужую жену на себе, словно котенка, не дав Мие даже возможности что-то возразить в ответ.
"— И я боялась. Больше смерти. У меня внутри все сжималось от страха, если даже он просто оборачивался на меня, — улыбнулась Мия, поставив на стол пустой стакан и поднимая на меня свои большие ясные глаза. А мне так не терпелось услышать эту историю, как случилось, что теперь она едва ли не единственный человек в этом месте, который может позволить себе касаться странного блондина, и даже шлепать его, что йогурт просто не лез в горло.
