За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку....
— Выходит, что не знала исключительно я? — злобно прищурилась я, чувствуя себя, по крайней мере, обманутой, но видя, как колко и холодно сверкнули горящие голубые глаза, решила, что подуться могу и в следующий раз.
— Тыи не должна была узнать. Спокойно бы отработала свои уроки и так же спокойно бы уехала домой. — даже как-то немного жестко произнес Лютый, сжав свои губы и выглядя, словно ледяная статуя, пока я думала, что вряд ли смогла бы спокойно уехать домой, после знакомства с ним…даже если бы не узнала, кто он такой.
— Так почему же тогда сказали?… — тихо проговорила я, догадываясь, что причиной всему стал инцидент с мишками в лесу. С настоящими мишками — мысленно поправила я себя, потому что передо мной сидел тоже мишка. Медведь.
Медведище! Кто бы только мог подумать, что эта мысль так быстро и практически спокойно укорениться в моей голове…спасибо коньяку воистину!.
Лютый не ответил ничего, просканировав меня странным взглядом и молча показав на собственные глаза.
— И? Что это значит? — нахмурилась я, начиная чувствовать странное волнение оттого, как он сейчас смотрел на меня. Не злобно. Не лукаво. Не играючи.
Хищно. Он смотрел так, словно мог кинуться в любую секунду."
"— Вы рассказали о себе, потому что я увидела клыки и глаза?
— Я рассказал тебе о нашем роде, потому что выбрал тебя, — хрипло и напряженно проговорил Лютый, недовольно сверкнув глазами, отчего я продрогла от этого колкого взгляда, не в силах справиться со своей дрожью от его слов.
Я выбрал тебя.
Ох! Звучало так, что я снова покрылась мурашками, глядя на него во все глаза и отчетливо понимая, что во мне наряду с возбуждением, растерянностью и недоверием, начинал трепыхаться полный восторг от этих слов, которым сам Лютый, кажется, едва ли был рад.
— Звучит очень… странно, — едва смогла выдавить я из себя, напряженно переплетая пальцы рук на уровне каленей и стараясь выпрямиться и не выглядеть такой ошарашено влюбленной и по-глупому счастливой, только, вероятно, все это было весьма преждевременно, потому что Лютый сухо хмыкнул, добавив холодно и как всегда скучающе:
— Согласно нашим правилам, человек, узнавший тайну Беров должен умереть. Ты — женщина. И этим тебе повезло. Будешь моей — будешь жить.
