За листом след за следом прорастает цветок — так говорил мне ты: "Не найдёшь исток у реки своей, не сожмёшь ладоней потом моей, не сожмёшь ладонь — не отыщешь дня". В ночи я ревел под мраком, в три ручья ждала освежения ранней росой и земли вплетения косы. Как почуют ступни травы, на ветру дубы шепчутся, как снова с ума споёт морской прибой, а я стану той, кто направит руку.
мало того, что эти мужчины были крайне замкнутыми и отрешенными, у них был очень тяжелый, колкий и пронзительный взгляд, который не мог скрасить даже модельная внешность и правильные черты лица. Они редко обращали на кого-то внимание, но если делали это, то сразу становилось не по себе, словно они могли читать мысли, видя в тебе все самое опасное, скрытое и грязное….они всегда наблюдали из под своих черных длинных ресниц, расщепляя на молекулы, и заставляя содрогаться, даже если не пытались и пальцем пошевелить.
У них была тяжелая, пугающая энергетика… даже если ни разу я не видела, чтобы они кого-то обижали или просто смотрели излишне грозно и пристально. Стоило им только где-то появиться, как остальные Беры просто расступались в разные стороны, замолкая и напрягаясь. Все, кроме Белых…. Казалось, что между этими двумя родами есть какое-то особое напряжение и давние обиды, которые мужчины сдерживали в себе, пытаясь ужиться в этом большом шумном месте.
Странно их было видеть здесь в принципе, словно они перепутали двери и города, даже если Кадьяки прилежно учились и всегда были готовы, хоть и отвечали всегда явно с неохотой — отрешенно и холодно.
Зато именно Кадьяков больше всего любил Сумрак, каждый день таская их с собой на тренировки….я никогда не была на тренировочной площадке, кроме того дня с нелепой битвой за меня, но всегда видела, какими уставшими и побитыми возвращаются с нее Гризли и Бурые, когда на Кадьяках даже царапин не появлялось….очевидно они были просто по дикому сильны. И, судя по габаритам, противостоять им могли разве что род Белых.
— Как говорил дедушка Лютого — Беры, как стихии. Бурые — это земля. Они спокойные и добродушные. Стараются обходить острые углы и не терпят жестокости. Гризли — воздух. Любят покричать и пошуметь, импульсивные и резкие, но при этом не злобные. Они быстро прощают и быстро забывают обиды.
Полярные — это лед. Холодные и жестокие в силу своей жизни в морозных условиях. А Кадьяки — огонь…они все сжигают на своем пути, не задумываясь и не жалея. Огонь в их крови, он правит зверем каждого из Кадьяков."
"Мия тяжело, но сдержанно выдохнула, пока я заворожено слушала ее, с чувством огромной вины, потому что иногда совершенно искренне завидовала тому, как много эта милая и мелкая девушка знает о них, рассказывая все мне без утайки.
— …ты и дедушку Лютого знаешь?
Мия улыбнулась, замотав головой:
— Нет. Он умер.
