Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Ведь барон не поломойка, за плинтус не завалится, — я ухмыльнулась. За такое замечание легко схлопотала бы от зануды Кей-Мерера по губам. Хоть поговорить свободно в его отсутствие.
И да. Мне не читали лекций на эту тему в Сент-Грей.
— Разумеется, данные комэска сразу ушли в базы всех поисковых служб на полях Содружества. Только шансов обнаружить его в пределах нашей Системы — ноль целых, пара десятитысячных, — сказал толстяк.
Я достала смартфон и полезла в Сеть.
— Вот, глянь, Изя: известны сотни случаев спасения.
— Брехня все это, Леня. Ну какие случаи? Прецеденты сплошные. Через десять-двадцать лет наследникам потерпевшего сваливался на голову чужой и странный человек. Начинал плести небылицы и откровенный бред. А в финале требовал свое хозяйство назад. Вот статистика судебных процессов имеется. За всю историю подобных дел, якобы вернувшиеся назад выигрывали всего два раза. И то только потому, что их признавали жены. В смысле, вдовы. А эти дамы, сам знаешь, не имеют привычки отказывать, если мужчины их просят.
— А зачем этим людоедам Кей-Мерер? — я снова перебила.
— Сожрать, конечно! Барон — мужик здоровый, килосов девяносто, а то и все сто живого веса потянет, — тут же отозвался умник.
— Он старый и невкусный. И драться полезет. Одна морока с ним, — ляпнула я. Не подумала.
— Ты так на это смотришь? — оживился Изя, сунул в рот кончик воротника сорочки и стал грызть. Второй уголок выглядел измочалено, но был пока сухой. — Свежий взгляд на проблему, незамыленный. Старый и невкусный? Если подходить с точки зрения говядины, то такие тренированные мышцы, как у нашего двадцатиоднолетнего самца, имеет смысл только варить.
— Кацман! — оборвала я теоретический вираж мыслей.
— Да! Так вот, — вынырнул толстяк с готовностью из кулинарного дурмана, — есть масса самых завиральных концепций нашего с тобой пространства. От могучей теории струн до безобразия чувственных пульсаций. Я лично поклонник сырной парадигмы.
Я высоко подняла в вопросе брови. Чем только не пичкали меня в любимой Сент-Грей, но только не отгадками Мироздания.
