Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Я невольно втянула живот к безопасному позвоночнику. Изя шумно сглотнул. — Вы видите пятно напротив левого берега, Петров?
Я проследила за поворотом старой головы. На фоне бледной горы из песчаника и темных сосен переливалось кольцо. Я знала, что это.
— Нет, — сразу отказалась я. Признаваться в таком невозможно. Равносильно самоубийству. Это во всех учебниках записано.
— Хорошо, — спокойно согласилась со мной мадам Буше.
Вытащила из объемистого ридикюля сначала длинный мундштук, потом мягкую пачку сигарет без фильтра.
— А вы, Кацман, замечаете хоть что-либо в окружающем мире? — она бесцветно усмехнулась. Убедилась, что Изя деморализован ее вопросами полностью и даже не сглатывает. Медленно наклонила голову в кивке. — Еще лучше. Впрочем, ничего другого я не ждала. Очень надеюсь, что моими лекциями вы больше манкировать не станете, Петров. Иначе — берегитесь. Всего наилучшего.
Старая дама повернулась и, медленно переставляя ноги в громадных туфлях, двинулась к корпусу администрации.
— Как я ее боюсь, черт! Старое земноводное. Чуть не упустил, когда она на меня глядела, — пробулькал захлебывающейся скороговоркой Изя. Разморозился, сунул свое гадкое курево в рот и хлопал по карманам в поисках зажигалки. — Читает лекции по культуре и этике. Б-ррр! Кей-Мерер у нее в свое время в любимчиках ходил.
Кацман передернул зябко узкими плечами в помятом пиджаке. Его невнятного цвета галстук прочно повис распущенным узлом под левым ухом."
"— Комэска твоего жалко, эх! Дельный был мужик, красивый, и барон к тому же! — попыхивая сигареткой, вытащил неприятную тему толстяк.
Я смотрела, как переливается белым перламутром кольцо входа-выхода в ночи. Ничего собой не освещает, дергается и рябит, как голограмма в дешевом кино.
— Вот почему одним достается все, а другим — че попало? — риторически обратился Изя к звездам. — Одним…
— Имеешь ввиду героическую гибель от зубов хомо верус? — перебила я оду профессионального неудачника.
Мой приятель сник и отвернулся.
— Откуда такая повсеместная безнадега, Кацман? Все твердят: погиб и траурный венок повесили. Не понимаю! Надо же искать.
