Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Его родная эскадрилья невозмутимо делала вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Стояла строем три на пять под окнами палаты и ждала указаний. Юнкер вперся вместе с нами в лазарет, желал, видно, дослушать все, что гонит бесконтрольно обессиленный комэск.
— Знаешь, Ленька, твой чертов барон мо-ло-де-е-ец! Сразу стал главным. Разрядил наган в пузо людоеду, и всех нас наладил по местам, потом прикрывал меня и Эспозито, пока мы грузили девчонок в хаммер. Двойняшки-ирландцы! Зачетное звено! Гоняли по песку на джипе туда-сюда, мешая целиться всем, отчаянные пацаны, мать их! Макс…
— Ладно, Ванечка, ладно, не переживай, — уговаривала я.
Иван затих. Полезли капли по круглым щекам. Что-то там было в синей ампуле для лечения запредельных микробов, меня на берегу еще насторожило. Запах неприятный. Медперсонал, три сестрички и старенький фельдшер, сочувственно прижали лапки к зеленым халатам. Вот тут я опомнилась. Что я делаю? Неназываемый! Причитаю над ним, как баба. Покойников не видно, пока.
— Сделайте так, чтобы старший лейтенант успокоился и уснул. Пойдем, Лео. Я утром его допрошу, — капитан подхватил меня за локоть и вывел из палаты.
В коридоре уже никого не осталось. Где остальные? Куда подевались? Только приглушенная череда ламп на потолке.
— Все уже спят. И ты отправляйся, Лео, отдыхать. Утро вечера мудренее. Ничего не поделаешь, мальчик мой. В этой жизни случается всякое. Смерть ходит рядом, но ты хорошо держишься, Лео, я впечатлен, честное слово.
"Треск телефонного зуммера спас меня от дальнейших разглагольствований. Начальственный бас в трубке приковал капитана к месту. Я изобразила преданный кивок на прощальный жест Юнкергрубера и быстренько слиняла. Его разочарованное бледное лицо я постаралась не заметить.
Верно подметил внимательный офицер безопасности. Я не чувствовала ничего. Абсолютно не испытывала ни возбуждения, ни горечи потери, ни растерянности.
— Привет, курсант. Пошли покурим.
Я обернулась. Толстый мой знакомец по испытательной борьбе стоял в шаге.
