Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
Слабо тебе, мой меткий, сбить флюгер на крыше банка выстрелом белке в правый глаз? Сто монет!
Она выпрямилась во весь свой замечательный рост, развернулась на каблуках. Юбки взлетели к коленям, обнажив крепкие загорелые икры и трогательно тонкие лодыжки. Бросила большую желтую монету в сто крон на круглый поднос булочника.
— Слабо! Никогда этот дрищ в Тирле не попадет, — подхалим Мартин добавил от себя стольник. Получил звонкий поцелуй в щечку от заводилы.
Бедный герр Мосин задергался, поглядывая в небо на конек крыши.
— Никто не может сбить с высоты символ нашего города! — важно заявил толстун в жилете с якорной цепью. Бросил деньги в поднос. — я с тобой, Роза-Линда.
— Спасибо, советник! Ты подлинный патриот! — моя прекрасная подруга наградила и его коротким лобзаньем.
Тот раскраснелся и чуть было не выложил еще сотню, но белая пухлая ручка супруги поставила разгорячившегося мужчину назад в семейное стойло.
Посыпались деньги на поднос. Мама Роза-Линда знала всю площадь по именам, со всеми была на «ты», смеялась и целовала желающих без разбора. Раскраснелась, стряхнула небрежно двадцать лет жизни на вытертую брусчатку.
— Л-ладно! — не выдержал герр Мосин, — пусть будет по-твоему, моя дорогая Рози! Целуй!
Он аккуратно положил бумажную ассигнацию на приличную кучку металла.
— Всегда ты был жмотом, Мос, — сказала негромко красивая женщина, подходя вплотную к мужчине, — потому и не женат до сих пор.
— Я всю жизнь жду тебя, — ответил он, подставляя ей лицо. Закрыл глаза.
— Никогда! — рассмеялась Роза-Линда и чмокнула букмекера в лоб.
Вокруг раздались аплодисменты и свист. Люди веселились и поднимали бокалы. Выпечка и колбаса шли на ура. Часы в здешних хронометрах пробили без четверти. Время Че.
— Никто в меня не верит, — я притворно возмутилась. Вывернула карманы на пустую тарелку рядом с подносом. — Тогда я ставлю на себя.
— И я, — Алинка подошла сзади.
Я слегка растерялась. Она ведь злилась. Когда я появилась в компании барышень под предводительством мамы Роза-Линды, девушка совсем перестала меня замечать, словно не знала никогда. И вдруг. О, женское сердце! Пути твоей симпатии неисповедимы.
— Спасибо, милая Алинка! — я обняла девушку за талию и сильно притянула к себе. Тут нужен хороший поцелуй в губы, да где ж его взять? — Я тронут.
