Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
— Разве ты не заметила, что у нашего Лео такой же серебряный знак на кителе, как у того несчастного мужчины на плече?
Малышка глядела серьезно. Никто здесь не заметил. Только мы двое.
— Вот все ты знаешь, золотко мое! Я внимания не обратила, — призналась матушка Роза-Линда. Притянула ребенка к большой груди. — Моя младшая дочка. Последыш. Умница, все книжки в доме прочитала.
— Все шесть, — не промолчала мамина радость. Выворачивалась осторожно из крепких объятий.
— Это мой товарищ. Я пришел за ним, чтобы освободить, — я решила, что пора признаться.
— Товарищ? — мать семейства смерила меня недоверчивым взглядом. Подумала. Поглядела на младшую дочь. — Ладно, будем считать, мальчик, что ты правду говоришь. А я говорю сразу, чтобы не было между нами недомолвок: твоему имперскому летчику помогать я не стану, не проси. Не было такого чуда за последние двадцать лет, чтобы я жалела этих гадов.
— А мне? — я в умильной просьбе сложила ладошки возле серебристого сокола на груди.
— А ты разве не из этой надутой компании? — хозяйка дома глядела на меня с забавной смесью материнской жалости и планетарной подозрительности.
— Нет! — отказалась я гордо. По большому счету, это правда. — терпеть имперских не могу! Но своего товарища я выручить обязан. Долг чести. Как бы денег раздобыть, дорогая Рози, научи, а?
Она помолчала. Думала. Ее младшенькая нетерпеливо подергала материнский рукав.
— Стрелять умеешь? — задала вопрос примирительно мадам.
Я умела.
У старика Мартина шкалили продажи. Все столики в его кондитерской забиты посетителями в два этажа. А также возле мясной лавки, зеленой и даже аптеки. Весь городок сошелся здесь на Центральной площади.
Ничем запредельным шоу герра Мосина не удивляло. На краю площади у глухой стены он поставил фургон, открыл боковой ставень, и там обнаружился тир с целями разной степени заковыристости. Чего тут только не было! На любой уровень и кошелек.
"Публика попивала кофеек и сидр.
