Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
На левом предплечье развернула соколиные имперские крылья родная до слез эмблема Школы.
— Ты что натворил, Блоха! Недоноском ты был, недоноском остался! Ты кого в мой дом привел! Это же имперский! Знать ничего не желаю! Убирайся прочь! — матушка Роза-Линда превратилась в разъяренную кошку. Тигрицу. Вскочила, уронив кресло и сунула руки в бока.
— Да не голоси ты, Рози! Патруль наголосишь. Ну че ты, как маленькая? Империя-шмимперия, — ее братец быстренько поднял руку в защитном жесте, морду прикрыл на всякий случай.
— Все равно! Мне он не нужен тоже! — большая женщина стукнула кулаком по столу. Фарфор подпрыгнул.
— Ну, мам! Ну, ба! Давай! Купи! — хор девиц снова взлетел, украсил и поддержал собой тему торгов. Моя знакомица с яркими глазами прыгала на одной ножке вокруг стола. Довершала гармонию хаоса.
— Всем молчать! — рявкнула мать семейства.
Стало тихо. Птички и пчелки не в счет.
— Я не стану его покупать.
Родственный дискурс плавно утекал в скандал.
— Сколько стоит? — открыла я рот.
Все посмотрели на меня. Слепо-глухо-немой барон поднял голову в своем мешке. Мне не нравилась рана на его плече. Запах. Надо спешить.
— А тебе зачем?
— Гони штуку, чистоганом, пацан.
Брат и сестра выпалили одновременно.
— Триста крон была цена, дядюшка, — выступил тоненький голосок. Та самая девочка, что угощала лимонадом, не сводила с меня карих и любопытных глаз.
— Это вам была по-родственному скидка, а этого я не знаю, — пробурчал нехотя мужик.
Блоха впервые оглядел меня внимательно. Мундир, а особенно сапоги ему не понравились. Еще бы, они доводились родными братьями тем, что он снял с Кей-Мерера. Под узкой полоской лба шевелились мысли. Мнилось, что я слышу, как они скрипят с непривычки. Не поняв для себя ничего полезного, недомерок хлопнул перчаткой по столу:
— Для тебя тыща, салага.
