Деревню Атлас не стало. Стрельцы перебросили всю охрану в эту лошадиную кавалерию — и вот теперь она ждет в поле, а мы сидим на крыше дома. Словно налетели мы из небес на этот мир, словно вырвались в свободное плаванье... Но что за охота? Мы тут люди! Вот уж не думала я, что когда-то прибываю сюда и отправляюсь обратно — в лошадиную кавалерию....
— Бабуля, бабуля, давай его купим!
— Мамочка, ну пожалуйста! Давай купим этого несчастного!
Душ десять, или даже одиннадцать, я не успела сосчитать точно, ринулись к моей спутнице. Все прелестные барышни в белом, разном и кружевном. Взметнули к синим небесам нежное облако невинности.
Комэск втянул голову в плечи и попытался сделаться ниже, меньше, короче. Словно хотел под землю уйти. Врасти в плотный зеленый газон.
Вдруг осенило: он ничегошеньки не понимает, бедный. Местной речи не знает, не видит в своем мешке ни грамма.
— Купи, купи! — звенело кругом морем колокольчиков. — Мама, бабушка, купи!
Тут нехрупкая мадам выдвинула меня вперед. И сразу стало тихо, словно тумблер переключился.
— А вот таких славных ребят находит ваша подружка Алинка, — отрекомендовала меня мать семейства, — бесплатно, между прочим! И заодно не настолько огромных и бесполезных, как этот в мешке. Как тебя зовут, мой дружочек?
Она меня уже усыновила.
— Лео, — я закашлялась.
Кей-Мерер медленно поднял понурую голову и повернул мешок на звук.
— О, как благородно звучит! Лео, — взрослая женщина улыбнулась снисходительно, — а я матушка Роза-Линда.
— А я Лилия, Камелия, Камилла… — названия цветов посыпались со всех сторон. Барышни взяли меня в кольцо пышных юбок. Глядели любопытными глазками, приоткрыв розовые губки.
— Кхм! Так, девицы-красавицы, чтоб вам всем замуж за принцев повыскакивать! Покупаем, не стоим! Дело-то у нас с вами будет? Или я дальше пошел, — мужик начал вставать сердито из кресла. Ростом едва дотягивает барону до плеча. На обеих руках толстые кожаные перчатки. Держит добычу за стальной поводок крепко. — Рози, сеструха моя единственная! Не жадничай, купи мужика в дом!
Он захрипел как бы смехом. Тяжело и невыносимо вонюче.
На зеленой лужайке перед домом белая плетеная мебель из лозы давила из меня непривычные мысли и сожаления о большой дружной семье, которой у меня никогда не было. И не будет. Я поставила пустой стакан на скатерть круглого стола. Держала рот на замке."
"— Мешок с головы человека сними, — велела матушка, усаживаясь в кресло. Мне указала властным жестом на соседнее.
