4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
Мне надо хлопца проводить во вторую сотню.
– Во вторую сотню, стало быть? – уточнил прибежавший боец, усмехнулся, снял с плеча автомат и прислонился спиной к стене.
Он осмотрел Карпа с ног до головы, одобрительно кивнул и сказал:
– Понял. Добрый хлопец! Там ему самое место.
Байбаков хлопнул Карпа по плечу, закинул автомат за спину и повел новичка между землянками. Через минуту они уже углубились в лес, потом стали спускаться в низинку, поросшую папоротником.
– А что это у вас за приговорка такая, что это вы все: добрый хлопец да добрый хлопец? – спросил Карп.
"– Так вторая сотня у нас особая, отборная. Мы отправляем в нее только таких добрых хлопцев, как ты, – заявил Семен, полез за пазуху, достал оттуда парабеллум и заявил: – Это тебе от меня подарок. На добрую и долгую память. Вот и все, дальше ты уже сам. Я здесь останусь, а ты иди балочкой вон к тем деревьям.
– А там меня что, ждут?
– Конечно, командир предупредил. Тебя ждут там. Во второй сотне много таких добрых хлопцев, как ты.
Карп взял пистолет из рук Байбакова, покрутил его в руках и улыбнулся. Он сунул парабеллум за ремень, махнул рукой своему сопровождающему и поспешил в указанном направлении.
Семен медленно снял автомат со спины, поднял ствол, навел его между лопаток оуновца.
– Только вот есть тут одна неприятность. Состоит она в том, что нет у нас никакой второй сотни. Как и первой. Жаль, добрая память недолгой оказалась, – тихо проговорил он себе под нос.
Карп хотел обернуться, но не успел. Тишину леса прорезала автоматная очередь. В спину ему тут же ударили пули, обожгли и разорвали плоть. Оуновец вскрикнул, схватился за рукоятку пистолета, только что подаренного ему, и повалился в прошлогоднюю листву, заливая ее кровью.
Байбаков наклонился, взял горсть земли с прелыми листьями и провел себе по голове и левой части лица. Когда со стороны лагеря прибежали люди, в том числе и Борович, Семен неуклюже поднимался с земли. Он потрогал испачканную голову и направился к убитому оуновцу.
– Что здесь случилось? – строго осведомился Михаил.
– Красным оказался, – буркнул Байбаков. – Засланным. Меня вербовать начал. Когда я отказался и хотел его за химок взять, этот скот огрел меня по голове и бросился бежать. Вот я его и срезал.
– Смотрите, у него пистолет откуда-то! – сказал один из людей, подошедших к телу. – Кто их обыскивал?
– А те, которые в лагере? – крикнул другой.
