4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
Соберитесь, Михаил! Вам верят, вас очень ценят, считают незаменимым именно здесь, в Кракове. Вы понимаете лучше меня. Я должен передать вам инструкции…"
"– Инструкции? – Боровичу захотелось закричать, ударить кулаками по столу.
Перед ним сидел свой человек, такой же советский разведчик, как и сам Михаил. Он собирался потребовать от него спокойно отнестись к известию о том, что германские войска перейдут границу СССР. Начнутся бои, станут гибнуть красноармейцы, а он должен будет сидеть в Кракове и готовить новых диверсантов.
Волна гнева захлестнула его и сошла, как грязная пена. Борович хорошо знал, что надо переждать первый порыв, самое сильное эмоциональное впечатление, вызывающее острую боль. Потом способность мыслить ясно и логично обязательно вернется к нему. Никуда она не денется.
Нужно было сбросить напряжение. Он сумел это сделать, прикрыл глаза и переждал эту ужасную волну боли и горя.
Да, Михаил должен оставаться здесь, потому что иначе нельзя. Пользы от него больше именно тут, за кордоном, а не на фронте.
– Хорошо, – наконец-то проговорил он и согласно кивнул. – Инструкции мне сейчас действительно нужны, иначе я наломаю дров.
– Прошло? – с улыбкой осведомился Николай.
– Догадались? – спросил Борович. – Да, нахлынуло и прошло. Я могу работать.
– Не стыдитесь, – заявил резидент и вздохнул.
– Ничего себе! Вот так задачка! – с усмешкой проговорил Борович.
– А кто говорил, что будет легко? Ничего, мне кажется, что вам, сотруднику краковского центра ОУН, очень даже неплохо известно, чем сильны и в чем слабы ваши противники. Вам легче определить, где и как можно ударить по ним.
– Да, я понимаю.
