4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
– Видите ли, господин поручик… – Борович закашлялся, потом с мольбой посмотрел на офицера и спросил: – Скажите, жив капитан Измайлов?
– Трудно пока сказать с определенностью. Говорят, у него была сложная операция.
– Слава богу! – Борович с облегчением откинулся на подушку. – Я прошу вас, господин поручик, задержите вольноопределяющегося Юровского. Я дам показания и буду свидетельствовать в трибунале.
– В трибунале? Что стряслось?
– Юровский стрелял в командира во время последней атаки. Мерзавец!"
"– Юровский, говорите.
– Когда капитан придет в себя, вы расспросите его самого. Он обернулся, увидел Юровского с пистолетом позади себя. А потом упал, и нас накрыла артиллерия.
Борович стоял за автобусом и прислушивался к голосам.
«Значит, Юровский остался жив. Он просто удрал тогда с поля боя, – подумал Михаил. – Да, опасно, что он меня узнал. Злобный хорек! От него надо срочно избавиться. Нет, не просто так. Эта сволочь еще сослужит мне хорошую службу. Очень удачно, что он все рассказывает человеку из штаба Мельника. Но в автобус за брошюрами мне соваться не стоит. Нельзя, чтобы Юровский увидел меня прямо сейчас. Не время еще».
Борович вернулся в здание и, перескакивая через две ступеньки, побежал наверх.
– Не сейчас, Михаил Арсеньевич, – заявил он. – Мы должны срочно съездить на встречу с нашими сторонниками. Нам придется восстановить типографию и наладить ее работу. Я прошу вас, Михаил Арсеньевич, побудьте вместо водителя. Вы человек умелый и опытный, а в городе еще не спокойно.
– Разумеется, Ярослав Семенович, – сказал Борович и снова стал спускаться по лестнице.
Гранату он держал в кармане военных бриджей с момента выезда из Кракова. Сейчас в его голове созревал план действий. Надо было продумать все за минуту или полторы, а потом сплошной экспромт, как на сцене. Если эти двое там, у автобуса, тогда придется проходить мимо них.
Борович пошел быстрее, сунул руку в боковой карман френча и снял пистолет с предохранителя. Патрон в патроннике, но стрелять придется самовзводом. У него не будет времени взводить курок.
