4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
– Я почему-то так и думал, – заявил Борович, ловивший каждое слово полковника. – Мне казалось, что именно так и закончатся эти потуги руководства ОУН.
– Да, ваши господа наделали много ошибок. Вчера в Берлине от них потребовали отозвать акт о провозглашении независимого украинского государства, однако они отказались это сделать.
– И что?.. – Борович вскинул брови."
"– А что вы ждали? Стецько арестован и пока содержится в берлинской тюрьме Александрплац. Думаю, что его, как и господина Бандеру, ждет концлагерь Заксенхаузен.
Борович сделал скорбное лицо и согласно покивал. Ему стоило большого труда скрыть улыбку. Все-таки его мнение в Берлине учли. Этому способствовал полковник Ридель. Да и последняя капля в виде покушения на Стецько, инсценированного им, переполнила чашу терпения немцев. Значит, первая часть задания Москвы выполнена.
Фракция ОУН (б) развалена, обезглавлена и вышла из борьбы за власть. Фракция ОУН (м), во всем послушная немцам, не претендует на государственность.
Ридель как будто услышал мысли Боровича и продолжил:
– Батальон «Нахтигаль» стоял в Юзвине, когда до него дошли сведения об арестах лидеров ОУН. Шухевич поступил не слишком-то умно. Он направил письмо верховному командованию вермахта. Знаете, что он в нем заявил? Мол, в результате ареста нашего правительства, в том числе и его лидера, легион не может больше пребывать под командованием немецкой армии.
– Его арестовали?
– Зачем так сразу? Шухевич нам пока нужен, а поэтому мы пока ограничимся воспитательными мерами, припугнем. Батальон спешным порядком передислоцирован в Жмеринку. На вокзале его личный состав разоружен и под охраной немецкой жандармерии отконвоирован в Нойхаммер.
16 сентября к Боровичу наконец-то прибыл курьер из Москвы. Михаил уже два дня пользовался полной свободой передвижения. Сегодня он проходил по улице мимо подвальчика обувщика и увидел долгожданное объявление на стене:
«Ремонтирую мебель на дому. Возможна оплата продуктами».
Под объявлением не было ни адреса, ни номера телефона.
