4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
Борович начинал подумывать о том, чтобы выйти на польское подполье или просто устроить нападение на какое-то немецкое подразделение связи, чтобы достать батареи или рацию. Останавливало его только предупреждение резидента, сделанное во время их встречи перед самой войной. Не предпринимать самому никаких попыток поиска связи! Она будет потеряна обязательно и неизбежно. Но Москва восстановит ее без какой бы то ни было его помощи. Только ждать!
В начале сентября Борович в очередной раз вернулся из Берлина с корреспонденцией.
В ожидании связи Борович приготовил для Москвы двенадцать шифровок. Ему нужна была только возможность отправить их и продублировать через новые почтовые ящики.
13 сентября 1941 года сотрудники абвера привезли Боровича в особняк, расположенный на окраине Кракова.
Ридель был весел, хотя и выглядел усталым.
Борович весь вечер ломал голову, что же послужило причиной этой странной встречи, в течение которой полковник умудрился не проронить ни слова об их совместных делах, ограничивался общими рассуждениями и теоретизированием. Ридель был явно доволен собой и решил поощрить своего помощника.
Что же произошло? Михаилу приходилось мучиться в догадках.
Ридель сидел в кресле у камина и покачивал носком начищенного ботинка.
Наконец-то ему все это надоело, и он заговорил о деле:
– Вы знаете, Михаил Арсеньевич, что десять дней назад ваши руководители, находящиеся в оппозиции к Мельнику, направили письмо фюреру в связи с присоединением Галиции к генерал-губернаторству. Должен вам сказать, что после всех недавних событий такое их поведение выглядело, мягко говоря, довольно вызывающим.
