4 марта 1950 года. Генерал-лейтенант Павел Судоплатов сидит за столом в подземной шифровальной комнате КGB, ожидая команды от начальника отдела по борьбе с диверсиями. Вдруг зазвонил телефон: поручение немедленно прибыть к Судоплатову. Напряжение нарастает, атмосфера ожесточенной борьбы скрадывает мир в тени секретных коммуникаций и перехватываемых сигналов....
– Вы полагаете, что веса и авторитета Пастора хватит, чтобы обеспечить такое решение руководства ОУН?
– Националисты уже организовали ряд диверсий под Тернополем и в Закарпатской области. Пастор передал нам всю информацию об этом. Группы УПА решились на открытое вооруженное выступление и понесли тяжелейшие потери в боях с частями Красной армии и войсками НКВД. Сейчас такой приказ будет своевременным. Позже, когда мы начнем уничтожать блокированные бездействующие боевые группы УПА, в штабе ОУН могут вспомнить, кто был его инициатором и горячим сторонником.
"– Вот поэтому мы и предлагаем сделать второй ход, – добавил Овчинников. – Пастор считает, что руководство ОУН вскоре направит его на Украину. Он должен будет организовывать диверсионно-террористическую деятельность и готовить кадры. Так он сумеет уйти из Кракова, а здесь, на месте, будет работать под нашим прикрытием. Для этого подготовили приказ и просим вас рассмотреть его. Мы предлагаем организовать в Ровно штаб по борьбе с украинскими националистами, направить в его распоряжение две бригады внутренних войск НКВД и пару десятков оперативных групп, состоящих из офицеров военной контрразведки СМЕРШ, НКВД и НКГБ.
– Значит, Пастор надеется на то, что руководство ОУН направит его на Украину как представителя штаба и главного эксперта по организации диверсий и террора?
– Так точно! Именно этим ему и придется заняться.
– Есть и еще одна причина, по которой нам срочно нужно выводить Пастора из операции, – добавил Судоплатов. – Все мы знаем, что одиннадцатого февраля адмирал Канарис был снят фюрером со своей должности.
