В бескрайних тайнах Локки III: Потомок Бога, духи зверей и чары драконов царят над Стражградом, где земля вздыхает под гнетом молний. Непробиваемый дракон наворачивает круги по городу, словно наркоман в поисках закладки, а его свистящие молнии и рев перерывают башни. Люди же не оставляют надежды на исход, пуская в ход все орудия, подобно рабам, привыкшим лишь ждать когда их хозяин наконец сдастся....
Мне ведь удалось завалить столько всяких тварей! Клочки по закоулочкам только и лежат.
— Ты бесчестный манипулятор! Интриган и мерзавец! — прорычала драконица, с великой тревогой косясь на туман, окутывающий тело жрицы и Апофиса.
— Спасибо. Мне приятны твои слова, — улыбнулся я и отскочил в сторону, чуть не получив по голове камнем, выпавшим из купола. Его товарищи во множестве с грохотом начали падать на пол, раскалываясь на множество частей.
— Апофис, пора валить! — заорал я, сжимая левой рукой кубок.
— Он Фильнетрил! — выпалила драконица, клацнув зубами. — Сын, уходим!
— Иду… — пропищал тонким голоском выскочивший из тумана Апофис, ставший раза в два крупнее.
Ого, он заговорил! Вот что животворящая чужая магическая душа делает. Интересно, какой атрибут жрицы получил Апофис? Я бы спросил, да ситуация не располагала. Поэтому просто на прощание подмигнул дракончику и исчез в портале, вызванном кубком.
После мгновения тьмы я очутился в туалете номера гостиницы. В узкое окно заглядывал лунный свет, отражаясь от унитаза, ванны и плитки.
— Фух, мля, — облегчённо выдохнул я и сполз по стеночке на пол.
Тело ужасно болело, губы покрылись коркой соли, а кожа чесалась из-за грязи и пота. Конечно же, спортивный костюм превратился в грязные лохмотья, а у одного кроссовка наполовину оторвалась подошва. Но я довольно улыбался. Бой со жрицей дал мне приличное количество опыта. И теперь девятый атрибут уже вот-вот проснётся. Осталось совсем немного.
А ещё я выяснил судьбу Ратникова.
Авось он станет каким-нибудь попаданцем, как пишут в некоторых фантастических книгах. Обычно у подобных персонажей головокружительная карьера. Кто был никем, тот станет всем.
Я усмехнулся, прекрасно зная, что не бывает никаких попаданцев.
— Ладно, надо бы помыться, — пробормотал я и быстро разделся.
— Кар-р-р, — раздалось за окном, после чего о жестяной карниз клацнули птички коготки.
— Тьфу ты, извращенец несчастный, — шикнул я на Рарога, одним глазом заглядывающего в санузел. — Не мог подождать, пока я помоюсь?
Тот требовательно стукнул клювом в стекло. Пришлось его запустить. Он без всякого смущения влетел внутрь и уселся на край раковины.
— Кар-р-р? — вопросительно выдал он, задрав клюв, чтобы следить за выражением моего лица.
— Потише каркай, а то Румянцева разбудишь, хотя он храпит так, словно пытается гостиницу разрушить.
