В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
Мы быстро достигли борделя, прячущегося в подобии старинной водонапорной башни из жёлтого кирпича. К распростёртым настежь дверям вели изъеденные ржавчиной металлические ступени, а на них в развратных позах восседали две разбитные дамы: зверолюдка с мощной грудью, вываливающейся из декольте, и женщина лет тридцати в коротеньких шортах, практически не скрывающих целлюлитную задницу. Она напоминала подошедшее белёсое тесто, выбирающееся из кастрюли.
— Заходите, заходите, красавчики! — томно промурлыкала женщина, подмигнув нам шаловливым глазом.
— Ага, у нас есть чем угостить таких героев! — весело прохрипела вторая и потрясла здоровенной грудью. Такой в бою можно было глушить врагов, как кистенём.
— Прочь, падшие женщины! — рыкнул на них Хем, столкнув брови над переносицей.
Его янтарного цвета глаза полыхнули, а пальцы с хрустом сжались в кулаки.
Проституток тут же будто пылесосом всосало в бордель.
Мы же величаво вошли внутрь и наткнулись на грозного носорогоподобного зверолюда в покрытой металлическими шипами кожаной броне.
— Вот они! — взвизгнула женщина и ткнула в нашу сторону пальцем.
— Они, они! — поддакнула зверолюдка и с надеждой посмотрела на вышибалу.
А тот, глядя на меня, округлил маленькие глазёнки, поселившиеся на вытянутой серокожей морде с настоящим жёлтым рогом посередине.
— Молчите, дуры! — испуганно прогрохотал он, возвышаясь даже над Хемом на целую голову.
Проститутки в ужасе распахнули зенки, переглянулись и с грохотом повалились мне в ноги, вымаливая прощение.
— Ты сын Сварга? — насмешливо глянул на меня Хеймдалль, говоря на языке Асгарда. — Не знал, не знал.
— Ты много чего обо мне не знаешь, — подмигнул я ему, брезгливо обходя женщин. — Идём уже к Древнему.
Носорог, естественно, не стал нам мешать, а на всякий случай грузно, с пыхтением встал на одно колено, демонстрируя покорность.
— Если бы я не знал, что это бордель, то подумал бы, что здесь смертных пытают самым ужасным образом, — негромко произнёс я, весело скаля зубы.
