В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
Кто-то из охранников подошёл к нему и торопливо сказал, видимо не сумев удержаться:
— Ты хоть знаешь, кто это был?
— Конечно, — фыркнул тот. — Не мешай мне работать.
— И ты вот так по-панибратски разговаривал с самим Рукой императора? — обомлел охранник.
— С кем? — донёсся до меня ошарашенный сип оператора.
Наверное, у него сегодня всё-таки отклеятся веснушки.
Глава 26
День сменился промозглым вечером. Тучи стали темнее, злее и уже предвкушали, как утопят столицу в небесной воде. А зажёгшиеся кованые фонари осветили женщину в плаще, проскользнувшую в храм Семаргла.
Она прошла по небольшому пустому залу с резными колоннами и встала на колени перед идолом, изображающим бога в виде бородатого мужчины, похожего на пирата.
Женщина молитвенно сложила руки, жарко что-то зашептав.
На неё посмотрел тучный жрец с брезгливо поджатыми губами и въедливым фанатичным взглядом. Он зажигал ароматические свечи, ставил их у колонн и презрительно косился на женщину, подходя всё ближе и ближе к ней.
В этот вечер чуть ли не всё раздражало жреца, и он горел нестерпимым желанием выплеснуть эмоции.
А уж когда жрец услышал последние слова женщины, он от возмущения едва не выронил свечи, разинув желтозубый рот."
"— … денег. Локки меня послал. Он сказал, что вы не откажете, блистательный и великий Семаргл.
— Что… что ты сказала⁈ — исторг из глотки жрец, едва не захлёбываясь слюной.
Женщина вскочила на ноги и испуганно вжала голову в плечи, мысленно кляня себя за то, что пришла сюда, допустив безумную мысль, что тот сумасшедший маг и вправду знается с богами.
Жрец же продолжал бушевать, осыпая смертную бранными словами и скрежеща зубами.
— Вон! Пошла отсюда! — проорал он, страшно вращая полыхающими глазами, прячущимися в набрякших веках.
Злой смех вылетел из перекошенного яростью рта жреца, но он резко замолчал, выпученными глазами уставившись на появившиеся прямо из воздуха пачки денег.
