В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
— А кто это?
— Не бери в голову, — проговорил я, почувствовав нотку разочарования.
Паренёк всё-таки выбрал синицу в руке, а не журавля в небе. Точнее, выбрала его девушка, ведь сам-то он ещё тот подкаблучник. Что ж, ладно.
— Хорошо, — проронил смертный и внезапно многозначительно поинтересовался: — А когда ты на свободу выпустишь своё внутреннее «я»?
Мужчина явно намекал на своего внука. Младший Громов понял это и испытал прилив любви к родственнику, ведь он не забыл о нём, интересуется его судьбой, хотя в жизни деда сейчас куча различных событий, отвлекающих внимание от внучка.
— Скоро. Думаю, речь идёт о неделе.
— Так быстро⁈ — ахнул мужчина.
— Испугался, да? — иронично сказал я.
— Нет, что ты! Просто неожиданно. Ты молодец. Хвалю.
— Ох, спасибо за похвалу. Аж гора с плеч, а то я переживал, что не смогу угодить тебе, — саркастично выдал я, облокотившись на прозрачную стену телефонной будки.
— Нельзя так разговаривать с дедом, — пробурчал Громов.
Я весело хохотнул и попутно поменял позу, развернувшись лицом к той стене, что прежде молча служила опорой для моей спины.
— Твою мать! — от неожиданно выдохнул я.
— Что случилось⁈ — тревожно выпалил Громов.
— Надо поговорить, — раздался снаружи знакомый голос Семаргла. И в нём звучал целый оркестр чувств. Таким тоном мог говорить человек, чья судьба должна решиться на днях."
"— Я тебя за бомжа принял, — честно признался я и бросил в трубку телефона: — Дед, всё хорошо.
— Я хорошо выг… — успел лишь возмущённо сказать Громов, прежде чем я повесил трубку.
Выйдя из телефонной будки, я хмуро глянул на бога. Грязное в подпалинах пальто, в бороде запутались песчинки, а всклокоченные волосы оказались припорошены пылью. Того и гляди, мелочь попросит.
— Стильно, — сыронизировал я, скользнув по нему выразительным взглядом.
— Ты тоже ещё тот модник, — огрызнулся он, глянув на мои великоватые шмотки, снятые с трупа.
— Один один.
— Некогда писюнами мериться. Грядёт час великой битвы, которая сотрясёт этот мир! По моим расчётам, она начнётся завтра около четырёх часов утра возле Пальцев великана, — прохрипел в усы Семаргл, воинственно сжав пальцы в кулаки.
— Четыре часа утра? Плохое время. Кое-кто уже нападал в такой час, и для него это ничем хорошим не закончилось.
