В камине плескались огненные языками, уютно светя над столом, где император и его гость обменивались взглядами, как две капли воды. Яркие ложки и ножи на тонком деревянном блюде свидетельствовали о безупречных кулинарных навыках хозяина, а мысленно подумал я: каждый предмет здесь служит своей целевой цели....
А мой сын и дочь… Они…
— Они пусть катятся в пекло, как и весь твой вшивый род, породивший такого ублюдка, — зло процедил я и с грохотом опустил ноги на пол.
Альфред Георгиевич увидел, как я в бешенстве вскочил со стула, подскочил к нему и ударил хрустальной пепельницей по голове. Он тоненько завопил и весь съёжился, шлёпая губами. Но удара не последовало. Пепельница без проблем прошла сквозь его башку, после чего иллюзия пропала, напугав мага до самых гнилых печёнок. Он жалобно моргал, превратившись в кусок слизня.
— Знаете, Альфред Георгиевич, вы можете кричать, вопить, завывать. Как вам будет угодно. Я сегодня щедрый. Но итог будет один… — зловеще недоговорил я, рассчитав всё так, чтобы моя кровожадная улыбка совпала с раскатом грома, сотрясшим госпиталь до самого подвала, где наверняка жили крысы.
— К-какой? — просипел он с трудом, словно его душил невидимка.
— Вы умрёте, — лаконично заявил я.
— Не… не хочу умирать.
— Да, не имею. Император, наверное, меня накажет. Думаю, оставит без сладкого на десерт. Понимаю, что наказание страшное, но я готов обменять его на вашу смерть, — усмехнулся я, разглядывая свои ногти.
Маг украдкой посмотрел на закрытую дверь, словно прикидывал, как ему половчее смыться из кабинета. Его бледная потная рожа на миг затвердела, но затем снова приняла жалобный вид. Кажись, он понял, что от Руки императора хрен скроешься.
— Я… я могу всё исправить.
"— Вы умрёте, Альфред Георгиевич. Я закопаю вас перед госпиталем, насыплю небольшой курганчик и посажу цветы. Они вырастут красивыми и яркими, питаясь тем, что останется от вашего тела. Получается, что вы будете радовать людей. Может быть, впервые в жизни вы сумеете вызвать людские улыбки.
Мужчина ещё больше побледнел, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Но он умудрился. У него на лице даже проступили голубые прожилки.
— Или… — многозначительно произнёс я.
— Или⁈ — страстно выдохнул он, вцепившись в это слово как в спасательный круг.
— Или сегодня умрёт прежний Альфред Георгиевич, мразь, взяточник и подлый человек. А новый Альфред Георгиевич станет честным и бескорыстным магом-лекарем, который половину своего состояния отдаст на благо раненых и больных воинов.
— Да! Да! Да! Я им стану! Клянусь всеми богами! — выпалил смертный.
