В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
Однако кое-кто всё-таки успел насладиться людской плотью…
Жабоподобная тварь с прозрачной кожей успела целиком заглотить ещё живого воина. Он проскользнул по её пищеводу и очутился в громадном желудке, где его принялся быстро разъедать сок, оказавшийся мощнее серной кислоты. Полумёртвый мужчина мог лишь беспомощно скрести пальцами мутные стенки желудка.
— Сдохни! — выпалила Марена, бросившись на это чудовище.
Она приголубила его мечом, но клинок лишь оцарапал прозрачную кожу твари.
И подобных фантастических монстров кругом было более чем достаточно.
К примеру, на меня напал трехглазый урод, напоминающий серокожего огра, в вонючей набедренной повязке и с едва не волочащимся по земли животом.
Вот в его пузо-то я и швырнул «взрыв энергии». Тот разорвал его, выпустив наружу потоки желчи, дёргающихся личинок и полупереваренные трупики мелких животных.
— Покойтесь с миром, — бросил я останкам сожранных зверей и метнул взгляд в сторону Древнего.
Тот казался островком спокойствия в этой безумной схватке, где шелест магии смешался с рычанием, завыванием и чавканьем монстров, грохотом выстрелов и хлопаньем драконьих крыльев.
Осьминогоголовый без суеты, всё так же паря над землёй, поворачивался в сторону несущихся на него чудовищ и применял нечто такое, что я бы назвал усиленной версией «телекинеза». Он с помощью данной магии швырял в противников камни, ветки и даже комья земли, придавая всему этому ошеломительную крепкость. Такие снаряды прошивали тела монстров, как гнилую бумагу.
— Силён, — в очередной раз подивился я мощи Древнего, кинув «взрыв энергии» в спину твари, решившей сзади напасть на Марену.
Моя магия разворотила плоть монстра до самого позвоночника, перебив оный. И тварь замертво рухнула к ногам развернувшейся богини, оскалившей зубы. Она бросила на меня мимолётный благодарный взгляд и снова зашарила взором по человеческим телам, разбросанным по оврагу, затянутому редким туманом.
— Вон он! Вон Сварог! — завопила Марена, ткнув рукой в сторону прогнившей коряги.
Смертное вместилище Сварога не подавало признаков жизни, в отличие от громадных, с локоть размером, червей. Те весьма бодро ползли к нему, оставляя за собой склизкий след, смердящий разложением.
— Тахрир, защити тело! — крикнул я, швырнув в сторону коряги артефакт с заключённой в него стражницей.
