В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
Лёгкий ветерок трепал его хитон, а чёрные, как грех, непроницаемые глаза поглощали звёздный свет.
— Древний, — обратился я к нему, встав рядом. — У тебя нет в запасе парочки магических атрибутов, которые смогли бы увеличить скорость корабля?
— Я уже размышляю над тем, что можно сделать, — сухо проронил он, не поворачивая головы."
"— Замечательно, ты обязательно что-нибудь придумаешь, — польстил я ему, будто он уже смастерил реактивный двигатель. Даже хотел хлопнуть его по плечу по-дружески, но передумал. Да и отвлекли меня… точнее отвлёк.
Обернувшись, я увидел смуглянку, пристально смотрящую на меня, как наркоман, которого отпустило дурманящее вещество. Ясно. «Очарование» перестало действовать. Надо поговорить с ней, пока она не наломала дров.
— Голубушка, — поманил я её пальцем, — пойдём пошепчемся с глазу на глаз. И не делай глупостей. Ты сейчас полностью в моей власти. Но я обещаю, что не трону тебя, если ты не станешь бесчинствовать.
Она посмотрела на меня как хищный зверёк, загнанный в угол, но молча кивнула. Перечить не стала.
— Ты помнишь, что произошло? — сразу спросил я, приглашающе махнув рукой и двинувшись к корме, где на верхней палубе находилась капитанская каюта.
— Помню, — хмуро откликнулась смуглянка, идя слева от меня на приличной дистанции, словно опасалась приближаться. — Но как-то смутно… как будто съела траву, от которой приходит некая эйфория, когда идиотская улыбка до ушей и беззаветная любовь ко всему этому сраному миру.
— Ага.
— Какая мерзкая магия, — процедила она, сплюнув под ноги, до самых колен перепачканные кровью и грязью.
— Ну, возможно, что-то такое в ней и есть, — небрежно покрутил я кистью и добавил уже более серьёзно: — Как тебя зовут?
— Мия, — нехотя проронила та, гордо тряхнув волосами и выпятив грудь, словно это имя должно было что-то мне сказать.
И я чисто из-за своей ехидной натуры произнёс:
— Никогда не слышал ни о какой Мие.
— Ещё меня называют Ядовитая.
— Тоже не слышал, — сказал я, вызвав у неё мимолётную досадливую гримасу, исказившую идеальные черты лица, которым могла бы позавидовать иная принцесса, прошедшая косметические процедуры. — Но ты мне кажешься сообразительной и понятливой девицей…
— А ещё я не лишена обаяния и воспитания, — жёлчно выдала она, настороженно зыркая по сторонам.
— Не гляди так, дорогуша. Хочешь сбежать? Пожалуйста. Я тебя не держу.
