В тени сгущающихся сумерек, полная луна отражается в глазах Марены — живые и глубокие, а в другом — мёртвые и бездушные. В этот вечер, частью игры, богиня пришёла на поляну с броней надетой, будто ожидая своей роли. Мрачная атмосфера повсюду, но глаза Марены всё ещё озоруют и живы, как только вспыхнет её таинственная улыбка....
— Да, есть в моей биографии и такие славные страницы, — отвлечённо пробормотал я, понимая, что стражница прежде об этом не слышала.
Мия, кстати, тоже. Потому она на миг шокировано выгнула брови, но спустя мгновение снова натянула маску раскаяния: щенячий взгляд, опущенные плечи, а вот грудь… грудь-то она постаралась выпятить, чтобы та сексуально выступала.
И что мне с ней делать?
— Презренная! — выдохнула богиня смерти, потащив меч из ножен.
Смуглянка обхватила себя руками за хрупкие плечи и задрожала, словно оказалась голая в морозном лесу.
— Ты сама навлекла на себя мой гнев! — почти бесстрастно отчеканила Марена и занесла меч над головой девицы, которая, казалось, смирилась со своей участью.
Но её внешняя покорность могла обмануть кого угодно, кроме меня. Она точно не собиралась вот так безвольно умирать.
Интересно, что же Мия сделает? Как поступит?
Пока же я во все глаза уставился на Марену. А она взмахнула клинком, хищно блеснувшим в свете молнии, разодравшей небо за окном.
Однако меч богини не вспорол плоть смуглянки, выпуская кровь. Та, несмотря на слабость после ритуала, истинно кошачьим движением припала к полу и ловко перекатилась, избежав смертельной встречи с мечом Марены.
Мало того, Мия оказалась у моих ног, вцепилась в колени и горячо зашептала, глядя снизу вверх большими влажными глазами:
— Я отрекаюсь от богини Маммоны и всем сердцем жажду служить тебе, сыну Сварга Локки! Клянусь быть тебе верной до скончания веков, повиноваться и защищать твоё имя!
— Хитрый ход, — усмехнулась живой частью рта Морена.
Пальцы Мии задрожали на моих коленях.
А я тяжело вздохнул и произнёс:
— Боги, Марена, да хрен с ней. Она букашка. Что ты на неё так взъелась? Я накажу её так, как ты захочешь. Когда вернёмся, сама придумаешь ей наказание.
— Почему ты защищаешь эту тлю, недостойную жить? — упёрла в меня острый взгляд богиня смерти.
— Наверное, я считаю, что она способна на большее.
Марена выпрямилась, задумчиво зыркнув на Мию, потом всё же холодно бросила, возвращая клинок в ножны:
— Я придумаю тебе наказание, тварь. Не сомневайся. И оно покажется тебе страшнее, чем смерть.
Богиня развернулась и вышла из каюты, поскрипывая костяным доспехом.
