В динамичном Новом Мире, клубная жизнь зажигает огни вдали от городской стены. В ночном локарне танцуют стайки элегантных костюмов и забытые солнце юные лица. Этот трэшный вечер привлекает внимание, когда худой брюнет выходит из клуба на парковку - за ним следует пара крепышей в дорогих шмотках, а последним становится черноволосый молодой человек с роковой мановкой....
— Громов, я на тебя надеюсь, — похлопал меня по плечу граф и с лучезарной улыбкой на устах первым вышел на ступени парадного крыльца.
Тут уже в электрическом свете жужжащих софитов стояли преподаватели и Огнева. Рарог пристроился на крыше. А плац оказался под завязку забит кадетами, укрытыми первыми сумерками.
Смертные переговаривались между собой, косясь на камеры с логотипом телеканала, чьи сотрудники приехали сюда."
"На ступенях тоже находились камеры. И их объективы сразу поймали ректора, подошедшего к трибуне.
А я встал подле Огневой и шёпотом спросил, заметив волнение в её глазах:
— Страшно? Да, это тебе не монстров по подземелью гонять.
— Нестрашно, — огрызнулась она. — Просто мне прежде не доводилось выступать перед таким количеством людей.
— Ерунда. Просто представь их всех голыми.
— Ты что мне советуешь, извращенец? — шёпотом возмутилась мулатка. — У меня, в отличие от тебя, мозги не повёрнуты на сексе.
— Это вполне нормально в моём возрасте. Было бы гораздо хуже, если б я интересовался вышиванием или коллекционированием бабочек.
Баронесса хмуро на меня посмотрела и перевела разговор на другую тему:
— Ты выучил свою речь?
— Нет.
— Что значит «нет»? — опешила она, бросив тревожный взгляд на графа.
Тот уже с мрачной миной печально вещал о погибших героях, Ратникове с Горским. Люди на плацу почтительно замолчали, опустив головы.
— Я отказался от речи.
— Как? — продолжила тупить Огнева, хлопая карими глазками.
— Словами. Пытался на пальцах показать, что отказываюсь, но ректор ничего не понял. Вот и пришлось подключать речевой аппарат.
— Громов, — прозвучал строгий голос Шилова, потрясшего указательным пальцем. Мол, прикрой рот, а то всё мероприятие испортишь.
— … Весь в тебя, — донёсся до меня еле слышный шёпот его бывшей жены, стоящей рядом с тренером. — Тоже не знает, где нужно помолчать, а где что-то сказать.
Шилов бросил на неё кислый взгляд.
Граф же в этот миг проговорил, потрясая кулаком:
— … Мы не забудем павших героев! Принесём щедрые дары в храм Марены, чтобы она была милостива к их душам! Но мы должны жить и продолжать наш бой с отродьями Хаоса! И я рад представить вам, кадеты, одного из защитников Империи, одного из ваших братьев! Он поведает вам о том, как прошёл подземелье Хаоса, как бился со жрицей Маммоны.
