Автор
В день свадьбы Карла Стоуна все вокруг рушится: из-за метеорологического сообщения о возможном снегопаде собор заволокло толпой гостей, аэропорт был забит. Тем не менее, торжество продолжается — и лишь дружеский балкон Карла укрывается облаками зимы, изредка выпуская вниз рябь белых хлопьев....
В этот момент он увидел ее...
И остановился как вкопанный, не слыша слов тети... вообще ничего не слыша. Она возникла в дверном проеме, и ее волосы, неправдоподобно блиставшие в сумерках собора, показались ему путеводной звездой.
На несколько секунд действительность показалась Кристосу сном, но, возможно, были какие-то вполне прозаические причины того, что все куда-то делись и они с рыжеволосой остались одни во всем мире.
Кристос стиснул челюсти, моргнул, и жужжание разговоров постепенно снова проникло в его сознание.
Он никогда прежде ее не видел. Не то чтобы это ее как-то выделяло; на свадьбах всегда множество людей, на которых его взгляд даже не останавливался. Но ни одна опоздавшая незнакомка не вызывала покалывания в его сердце. Кристос нахмурился и поднес руку к пораженной области.
Обладатель ученой степени по математике — и ума, позволяющего ему быть блестящим аналитиком и логиком, — Кристос не видел ничего странного в том, чтобы доверять своему инстинкту.
При чем тут рассудок, если эта рыжая вызывает такую тревогу?
Кристос не желал анализировать свои мотивации, он просто знал, что твердо намерен — даже с риском великого разочарования — встретиться с незнакомкой.
В глубине души он понимал, что даже месяцами воздержания нельзя оправдать неодолимое влечение, с которым он сейчас следил за ней, и страх, охвативший его при мысли, что чудное видение исчезнет.
Исчезнет? Такая рыжая? Невозможно.
Его глаза жадно следили за пышными червонно-золотистыми завитками, густым каскадом падавшими на узкую спину. Вряд ли она затеряется в толпе, хотя явно к этому стремится.
Кристос встречал многих интересных женщин и никогда не замирал от вожделения. Но теперь... Он глубоко вздохнул.
— Никто и не говорит о неприязни к лошадям. Кроме того, у нее очень подходящие для деторождения бедра.
Теодосия задумалась, потом властно дернула племянника за пиджак:
— Интересно, она беременна? Тогда эта спешка вполне понятна.
С покорным видом, но не упуская боковым зрением рыжую, он подвел разговорившуюся старую даму к ее месту:
— Полагаю, мне лучше думать о собственных делах.
— Нет ничего плохого в браке по беременности!
— Очень широкие взгляды, тетя Теодосия.
— Я не ханжа, мальчик.
— Вы меня удивляете.
— Но девственницы тоже превосходны, — великодушно допустила старуха.
