Простившись с влиятельной Мэнфи и обещав вернуться в Вавилон как можно скорее, я провожу долгие часы, думая о том, что она мне рассказала. До сегодняшнего дня моя картина мира в этом инквизиторском городке была неполной — не было Архитекторов. В начале они были задуманы как некий супермен для контроля и управления всеми системами, но теперь я понимаю их важность и влияние на жизнь мелких жителей....
Множество рабов дни и ночи ползали на карачках среди болотных кочек, собирая ягоды. Они умирали десятками от укусов змей или от истощения. Краснодар покупал новых, ведь их стоимость окупалась в сотни раз.
В огромных деревянных бочках зрела брага.
Местные жители ели рыбу из Киото, римский сыр и московских перепелов, сами производя и поставляя только алкоголь.
И тем большим шоком для торговцев из Краснодара оказалось появление товаров Спарты на рынке Вавилона.
За первый день они так и не смогли продать ни единого кувшина с брагой.
А всё из-за безумного ажиотажа, вызванного системным сидром.
«Мэнфи’с» порвал рынок, как Тузик грелку.
С Краснодарскими купцами разорвали договоры крупнейшие городские таверны. Их брагу перестали закупать в домах чиновников и даже во дворце!
Торговцы из Краснодара, осознав причину почти пустого по прибыли дня, сразу забили в тревожный гонг.
Моментально привлекая местных воротил, а также используя свои связи, чтобы хоть отчасти свести разразившуюся торговую войну к ничьей.
Но безуспешно.
Не успели Краснодарцы понять, что случилось, как одно из их представительств взяли штурмом. Товар был конфискован, готовые к отправке рабы потеряны. Хуже всего, что попавшие под арест наёмники «запели» по полной, выдав заказчика.
На фракцию Краснодара наложили санкции, а торговля в Вавилоне стала куда как затруднительнее.
А самое главное, менее выгодной!
С этими вестями посланник и вернулся в Краснодар.
Сопровождаемый солдатами, он приблизился к выстроенному на каменных сваях дворцу.
Как никак, а местность диктовала свои условия застройки.
Проходя один зал за другим, он вошёл в главную приёмную, внутреннее убранство которой было оформлено в восточном стиле."
"Этакий турецкий зал. С мягкими подушками, большими и тяжёлыми диванами, служанками, одетыми в полупрозрачные одежды и держащими в руках опахала.
В воздухе висел аромат благовоний, слух присутствующим услаждала негромкая музыка, исполнители которой сидели за ширмой, чтобы не мозолить глаза своим видом.
Шесть девушек, одетых в одни золотые и серебряные цепочки кружились в танце посреди зала, повторяя движения ритмично и слаженно, словно механические игрушки.
Раздался удар гонга, и девушек словно сдуло порывом ветра. Посланник вошёл в зал и опустился на колени перед высоким начальством.
— Б-босс, я вернулся с докладом, — потея и заикаясь выдавил он.
