Справа от него стоят Пит и Джоунси, слева – Генри и Бив. За ковбоем шествует процессия девственных весталок (наверняка среди них найдется парочка девственниц, даже в лето Господне 1981), в расшитых блестками ковбойских юбках и белых ковбойских сапожках, подбрасывая жезлы, навеки завоевавшие Запад.
– Не знаю, как он может быть таким высоким, Дадс, – ухмыляется Пит и, выдернув клок ваты, сует в распахнутый рот Даддитса. – Должно быть, волшебство.
Все смеются над Даддитсом, который ухитряется жевать, не сводя глаз с ковбоя на ходулях.
Дадс выше их всех, даже Генри, но по-прежнему остается ребенком, и это приводит остальных в восторг. Волшебник – это он, только он, и хотя он отыщет Джози Ринкенхауэр не раньше будущего года, они твердо знают: он самый натуральный волшебник. И хотя они отчаянно трусили, сцепившись с Ричи Гренадо и его дружками, но по сию пору уверены, что тот день был самый счастливый в их жизни."
"Не отказывайся, беби, поезжай со мной,Ждет нас поезд в Алабаму, за большой горой.– Эй, тех! – машет Бив своей покрышкой (бейсболкой с эмблемой «Тигров Дерри»).
– Поцелуй меня в задницу, верзила! А еще лучше, сядь на нее и покрутись!
И все надрываются от хохота (они запомнят это на всю жизнь, ночь, когда Бивер задирал ковбоя на ходулях под рассыпающимся искрами небом), все, кроме Даддитса, продолжающего взирать на происходящее с оцепенелым изумлением, и Оуэна Андерхилла (Оуэн, думает Генри, как ты попал сюда, дружище?), который встревоженно хмурится.
Оуэн трясет его, Оуэн снова требует, чтобы он проснулся.
Генри, проснись, проснись, про…
3
…снись, ради Бога.
Именно дрожь в голосе Оуэна окончательно разбудила Генри. В носу еще стоит запах жареного арахиса и сахарной ваты. Но тут в сонный бред вторгается реальность: белое небо, заснеженное шоссе, зеленый указатель: ОГАСТА, СЛЕДУЮЩИЕ ДВА ПОВОРОТА. Оуэн продолжает его трясти, а сзади доносятся хриплые, отчаянные лающие звуки. Даддитс кашляет.
– Вставай, Генри, у него кровь! Да проснись же, мать…
– Проснулся, проснулся.
Он отстегивает ремень безопасности, поворачивается, встает на коленях.
Натруженные мышцы бедер отзываются острой болью, но Генри не до того.
Все оказалось лучше, чем он ожидал. Судя по паническим воплям Оуэна, он уже подумал было, что Дадс истекает кровью. На самом деле из ноздри сочилась тонкая струйка, а изо рта при каждом спазме летели мелкие брызги. Оуэн, наверное, вообразил, что бедняга Дадс выхаркивает собственные легкие, хотя тот скорее всего просто натрудил горло.
