В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
— Ты, может, скажешь, что и идти нам не стоит! Может, скажешь, что учиться хочешь! Иди, если хочешь, зубри. А с меня хватит! Я этой школой сыт по горло. Меня учить нечему — я все знаю. А что не знаю, и без школы узнаю. Вон даже мой отец говорит, что жизнь — самая лучшая школа. А если она лучшая, то зачем мне в худшей учиться?
— По все учатся…
— Ха! Все… Ну и делай, как все. Я уйду один.
Мы сидели на заливном лугу возле бывшей фабричной конторы. Фабрика переехала на другой берег реки, в новые корпуса а старые цеха понемногу ломали.
Земля была чуть прохладной и сырой (ночью прошел дождь), и поэтому я сидел на своей полевой сумке, а напротив меня, на черном ранце, как на диване, развалился Фимка.
Хоть я и отвернулся от него, но краем глаза видел, как он крутит пуговицу своей формы. Я молчал.
— Да это я так… Родителей жалко, — начал он оправдываться. — Но теперь уже ничего не вернешь. Все сгорело. А идти с тобой я не отказывался.
— Вот так бы сразу! — обрадовался я и трахнул ногой по сгоревшим дневникам так, что пепел разлетелся в разные стороны. — Решили идти — значит, надо идти. Думаешь, мне своих не жалко? — И я отчаянно махнул рукой. — Еще как жалко! Мать, конечно, переживать будет…
— Моя, наверно, с ума сойдет, — сказал Фимка, и его толстые губы чуть дрогнули.
— Не сойдет. Должна понять, — постучал я себя по груди. — Ну должны они когда-нибудь понять, что мы уже не какие-нибудь там третьеклассники! Да они и сами говорят, что мы взрослые. Тебе говорили?
— Говорили.
— И мне говорили. Только у них чудно получается! Если им что-то нужно от нас — мы сразу взрослые, а если нам — мы маленькие. Ну смешно — на лодке одному не разрешают кататься: «Ты можешь утонуть!» Вот узнала бы мать, что я еще в прошлом году с моста нырял, — сразу бы поседела.
— Это правильно. Сколько раз просил я отца на машине научить — нельзя! «Подожди немного, Серафим. Вот получишь паспорт — все станет твоим…»
— Во умора! — рассмеялся я. — А если б он узнал, что мы уже два раза из гаража выезжали!
— Не надо. Пусть лучше не знает.
— А что тут такого? Он должен радоваться, что его сын умеет водить машину.
— Ты что?! — Фимка даже испугался.
