В Ловушке для беглецов вы встретите пылесо刮的, где каждый перекресток может быть тонким граничом между жизни и смертью. Каждый шаг подстёгивает вас к открытию следующей страницы, и вы не знаете, где окажется черная лестница ведущая к опасности.
— А еще они ничего не говорили?
— Не слышал — дождь очень шумел. А высунуться я боялся.
— Понятно… — сказал я и прошелся по чердаку, разглядывая лежащую под ногами ткань.
Она вся была целая и чистая, только кое-где испачканная шлаком и пылью. Но ведь ее могли испачкать и Фимка с Алёшкой.
— А ткань-то новенькая!.. — вслух подумал я и почесал затылок.
— А то как же! — ухмыльнулся довольный собой Фимка.
Я посмотрел на него и покачал головой:
— Нет, ты все-таки Шестикрылый!..
— Ты чего! — обиделся он.
— А ничего! Вляпались мы из-за твоей дурости в уголовную историю! Это ведь ткань-то ворованная!!
Фимка сразу присмирел, и я даже удивился, как на чердаке стало тихо.
— Гм… С чего это она ворованная?..
— А ни с чего! Ты думаешь, ее так просто оставили? Просто так хорошую ткань не оставляют. Она должна на складе лежать, а здесь давно уже ни одного склада нет. Фабрика-то переехала, она теперь вон, за рекой.
— Чего это вляпались! И ничего мы не вляпались, — сказал Фимка и повернулся к Алёшке: — Ну, не мы же ее воровали! Правда? — Алёшка кивнул, а Фимка продолжал — Сообщить в милицию, и все. Нам еще благодарность объявят. Слышал, позавчера по радио передавали, как один парень пограничникам помог и его за это наградили. Может, и нам чего-нибудь дадут.
— Ага, дадут. А потом догонят и еще добавят.
— Я же не нарочно.
— Еще бы нарочно! За нарочно тебя просто в тюрьму посадят. И зачем ты ее резал!..
— Я хотел, как лучше…
— А получилось, как хуже. Если своих мозгов нет, то хоть бы Алёшку послушал.
— А ты бы не залез без розовой лестницы, — оправдывался Фимка. — Веревки-то все равно не хватило.
— Не беспокойся — залез бы, еще как залез и без твоей лестницы! А вот с твоей лестницей мы теперь стали вроде воров — соучастники.
— Это какие соучастники?
— А такие! Воры материю украли, а мы ее испортили. Вот правильно моя мать говорит: «Семь раз отмерь — один отрежь». Подумал бы вначале. А то сразу за нож — кромсать!..
— А если сходить в милицию, может, все-таки простят?..
— Простят! Может, и простят, только вначале в школу сообщат и родителям. А дневники-то мы сожгли.
