Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Твое воззвание уйдет в никуда — не поймут, не оценят… ЗАКЛЕЙМЯТ!
Последнее слово она произнесла с такой торжественностью, что я даже прониклась, чувствуя, как меня приобщают к чему-то великому.
— Забирай ее домой, Мэтти! Я не могу позволить тебе утопить этот замечательный цветок в дерьме!
— Но… — я не знаю, что хотел сказать декан, но Аля была непреклонна, выставив руку ладонью вперед.
— Я скажу всем, что виделась с твоей милой невестой, и отныне буду затыкать рот каждому, кто посмеет даже заикнуться о том, что она женщина легкого поведения.
Художница развернулась и с высокой поднятой головой поплыла обратно — туда, откуда появилась, похожая на маленького, кругленького, забывшего как летать дракона.
— Что это было? — прошептала я, вконец напуганная.
— Не знаю, — честно признался Донской — тоже шепотом. — Но, похоже, нам поверили.
— Это замечательно, — я прокашлялась, заставляя себя повысить голос. — И что теперь?"
"Он медленно повернул ко мне голову и оглядел с ног до головы — будто смаковал взглядом.
— Теперь… мы поедем ко мне… И устроим уборку.
Глава 27
Умом я, конечно, понимала, что все это игра. Я делаю вид, что убираюсь, он делает вид, что не обращает на меня внимания. Потом я начинаю убираться все эротичнее, наклоняюсь все ниже… а он все еще не обращает на меня внимание.
Потом я разбиваю какую-нибудь вазу. Он на меня орет, требует поднять, собрать осколки, моя задница оголяется, он смотрит, подходит все ближе…
Черт, я видела этот сценарий раз восемь, перепетый на разные лады!
И все равно, мне было страшно.
А вдруг я буду выглядеть дурой? А вдруг его представления об эротичном наказании отличаются от моих? Вдруг ему придет в голову меня связать или отстегать по заднице? Или сотворить со мной что-нибудь еще более ужасное — навроде того, что он обещал тогда в кабинете?
А вдруг, захваченный игрой, он не услышит слова «нет»?
Меня начало слегка потряхивать от нервозности.
Эх, надо было договориться о каком-нибудь кодовом слове, как делают бдсмщики… Надо было что-нибудь придумать, обезопасить себя…
— Расслабься, Максимова.
По моим поджавшимся в напряжении ягодицам небрежно прошлась рука.
Да именно, по ягодицам — черное платьице было настолько коротким, что потрогать меня под ним не составляло никакого труда. Интересно, кто-нибудь когда-нибудь убирался в таком костюме?
— Ну, что стоишь? — недовольно спросил декан, проходя мимо меня, все еще мнущейся в коридоре.
