Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
— Не знаю, согласится ли он — так в открытую обещать… — представила себе эту картину — Донской напротив учеников, что-то там им обещая, расшаркиваясь и угождая.
Да плевать он захочет на это видео!
Или не захочет?
Я задумалась.
— Спасибо Борь, я дам тебе знать, когда решу этот вопрос. Если решу.
Он кивнул — видимо, и не ожидал от меня согласия «вот прям щас».
— Имей в виду, — добавил, чтобы подхлестнуть мой интерес. — Ты ОЧЕНЬ удивишься, когда узнаешь, кто вас заснял. И декан тоже.
Встав, он подхватил только что купленный бутерброд, подкинул на плече рюкзак и пошел к выходу.
— Сволочь, — ругнулась я и отхлебнула еще глоточек пива.
Скривилась, подумала немного и отставила почти полную бутылку в сторону — вот убежусь, что таблетка сработала, тогда уже и пивасик можно.
Вообще не знаю, почему я согласилась выпить в компании Молчанова. Не хотела ведь изначально, даже рот уже открыла, сказать ему — не пью, мол, Борь. А тем более днем и без повода.
Но что-то остановило меня. Какой-то отчаянный, внутренний, самодеструктивный протест.
Захотелось доказать самой себе, что мои намерения серьезны и я не собираюсь становиться инкубатором! Не собираюсь заботиться о каком-то там ребенке от мужчины, который хочет сделать меня удобной подстилкой на долгие, долгие годы!
Привести себя к точке невозврата — раз пью, значит рожать сейчас нельзя! А значит — таблеточки и никаких больше глупостей в виде незащищенного секса!
Но женская, самочья натура неисправима — не шло мне пиво. В горло не лезло до такой степени, что запах был противен.
— Черт! — выругалась, окончательно перестав понимать саму себя.
Встала, решив, что в любом случае пить противозачаточное, запивая его пивом — пошло и гадко.
Надо бы купить воды. Спокойно, более не затягивая, принять эти долбанные две таблетки и позвонить Донскому, обсудить с ним Борькино предложение.
Однако купить воды я так и не успела, потому что декан сам позвонил мне.
— Зайди ко мне в кабинет, Максимова. Как освободишься. Надо поговорить.
Сердце предупреждающе-гулко застучало. О чем он хочет поговорить? Вроде уже все обговорено… Может, передумал насчет возможных детей и хочет сам теперь предложить мне противозачаточное?
Почему-то от этого стало еще гаже, чем когда я считала, что он планирует со мной ребенка, а жениться, наоборот, не планирует. Так-то получается, что он вообще со мной ничего не планирует.
