Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Мало того, что это наглость, за которую можно и с местом попрощаться, так она еще и растрезвонит по всему универу, как неуверенно я тут топталась — перед дверью своего якобы жениха."
"— Не ваше дело! — буркнула ей в ответ и, снова развернувшись, без стука толкнула дверь кабинета декана, плотно и аккуратно закрывая ее за собой.
* * *Внутри стояла странная полутьма. И тишина — будто это был не кабинет, а спальня, в которой еще не проснулись после ночи.
Очень в тему, перед глазами начали возникать одна за другой картины нашего недавнего сумасшествия.
При взгляде на батарею внизу живота начало теплеть, а мозг окутало туманом, заставляя забыть, зачем я сюда пришла и что хотела сказать.
И где, черт бы его подрал, хозяин этого борделя?
— Слушай… Максимова…
Я подпрыгнула, чуть не прикусив язык от неожиданности. Что за…
— Нет. Лучше «Лера»… Или Валерия? Да, один хрен.
Это из туалета, поняла я — из-за закрытой двери в левом углу кабинет лилась в полутемную комнату полоска света. Но почему Донской говорит со мной из ванной?! И со мной ли?
Я подошла ближе.
И снова.
— Как перед инвесторами павлином по два часа без перерыва это мы мастер, а как девчонке сказать, что втрескался по уши и жить без нее не можешь — так это мы в жопу язык засунули и в содержанки зовем… детей рожать тебе, дебилу сорокалетнему…
В туалете раздался глухой стук и столь же глухой стон — как будто кто-то врезал кулаком во что-то очень твердое и очень об этом пожалел.
— Я тебя люблю? Чушь. Ересь. Пошлёт она тебя за такие сопли… Как пить дать пошлёт.
С сердцем, колотящимся так громко и гулко, что страшно стало, я шагнула совсем близко и тут же, на слабеющих ногах сползла по стене на пол. Ни о ком «уйти» не могло быть и речи — разве что уползти.
Давление? — слабо подумала. Возможно.
В голове все трещало, гудело и кружилось.
Это было слишком. Чересчур. Наверняка, так себя чувствуют те, кто выиграл в лотерею сто миллионов и не выдержал, свалился с инфарктом.
Ну уж нет, решила я, тоже ударив кулаком в пол и поморщившись от боли. Донскому, может и сорок, но мне-то уж точно рано с инфарктами сваливаться.
Колоссальным усилием воли взяв себя в руки, я поднялась, покрутила головой — прогнать из глаз мутный, противный туман — и решительно постучала в закрытую дверь ванной комнаты.
