Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Что грустно и возвращает нас к исходной точке, где мы временная, связанная только обстоятельствами пара.
С большим трудом я вспомнила, что он пока ни о чем еще со мной не говорил, и все это из разряда — сама придумала, сама обиделась.
— Я… зайду к тебе после первой пары, — пообещала, выбрасывая из головы всё, что может испортить мое боевое настроение. — Мне тоже надо кое о чем с тобой поговорить.
— Не опаздывай, — закончил он и отключился.
Таблетку я так и не приняла. Уговорила себя еще немного подождать, послушать, что он мне скажет.
Если же, наоборот, скажет, что передумал, выпью эту таблетку при нем.
Вот прям так просто — вытащу коробочку и скажу — думаете это вы меня заставляете избавиться от последствий? Да я сама не хочу от вас рожать и таблетки купила по собственной инициативе! На те вам, выкусите!
«ВыкусИ!» — поправила себя, вспомнив, что отныне мне полагается декану «тыкать».
И до такой степени я завелась, прокручивая в голове разные сценарии нашего будущего разговора, что, пока шла к лекционному залу, передумала и решила навестить Донского в его кабинете прямо сейчас! В конце концов, мне реально нужно обсудить с ним предложение Молчанова — пока тот не передумал.
Свернув в короткий коридор, я взбежала по лестнице на два этажа выше, вышла там, где располагался наш деканат и остановилась только, когда оказалась перед полураскрытой дверью в «предбанник» Донского.
Что я делаю?! — снизошло вдруг понимание.
Я что реально, как последняя идиотка, несусь к мужику «отношения выяснять»?
Когда и какой женщине это принесло хоть какую-то пользу?!
В памяти всплыла Ирина с ее отчаянными попытками сманить Матвея на разговор.
Передумав так же резко, как решила, я развернулась, чтобы уйти восвояси… и столкнулась взглядом с секретаршей декана, с интересом наблюдающей за моими метаниями из-за своего высокого стола.
— Буря в раю? — изящно подняла она на меня бровь.
Сказать, что мне это не понравилось, значило ничего не сказать.
