Настя подавилась смехом, но угроза декана Льва Петровича не преминула ее остановить. Четырнадцать капель на стакане — это всего лишь начало борьбы за справедливость в университете "Современная Соколиная Гора". Здесь действуют свои законы, и каждому по силам!
Я кто угодно, только не трус!
Снова развернув его к себе лицом, я набрала в легкие воздух, словно собиралась нырнуть, и четко и отчетливо произнесла.
— В общем… Если тебе интересно, я тоже тебя люблю.
Зажмурилась на мгновение, не веря, что сказала это, а потом поднялась на цыпочки и быстро приложилась к его губам — плотно и судорожно сжатым.
— Максимова… — его голос стал угрожающе низким и хриплым, рука, которую я все еще держала за запястье, заметно подрагивала.
— Что, «Максимова»? — я снова поцеловала его, на этот раз прилипнув к нему надолго и дождавшись реакции — смягчившихся губ и короткого, глухого стона мне в полураскрытый рот.
Договорила я уже у себя в голове, потому что в следующую секунду он сжимал меня в объятьях — так крепко, что дышать стало трудно, не то, что говорить. И целовал так жарко, что все мысли мои мгновенно расползлись в мягкую, бесформенную кашу…
Все, кроме одной.
— Стой… — я вырвалась из поцелуя, упираясь руками ему в грудь. — Подожди…
— В чем дело… — зрачки его уже были помутневшие, расфокусированные, а между ног мне отчетливо упирался холм на его ширинке. — Я хочу тебя…
— А я хочу знать… — пытаясь восстановить дыхание, я отодвинулась и чуть наклонилась, упираясь руками себе чуть пониже бедер. — Хочу, чтобы ты сказал мне…
Он открыл было рот, но я остановила его жестом. Отдышалась и продолжила.
— Не сейчас, когда… — и красноречиво покосилась на его штаны. — Потом… вечером, когда встретимся… — я снова набрала в легкие воздух и выдохнула. — И… если сегодня не скажешь то, что… репетировал… можешь отчислять меня.
Развернувшись, я пошла к двери, с каждым шагом все больше понимая, что, быть может, сделала сейчас самую большую глупость в своей жизни.
Глава 33
На учебу после нашей с деканом встречи я все же пошла, но слов не хватает описать, что это была за учеба!
Странно, что я вообще понимала, на какой лекции сижу.
Запомню ли я хоть что-нибудь из этого урока или не запомню ровным счетом ничего — все это теперь было совершенно неважно.
